— Если они замерзли, то не смогут…

Я снова попытался сесть. Это могло бы стать первым шагом к побегу.

— Могут не успеть замерзнуть, — сказал Туттугу.

— А Снорри не хочет, чтобы кого-то могли осквернить после…

Эйн положил точильный камень и полюбовался лезвием в отблесках огня.

Эти двое, спасенные мною, умудрились напугать меня до полусмерти. «Не успеть» и «после» звучало не слишком оптимистично. Труп обычно промерзает за одну ночь.

— Мы ожидаем… неприятностей… к утру?

Я попытался произнести эти слова так, чтобы они не были похожи на нытье, но не слишком преуспел.

— Никаких «мы». Так Снорри сказал. Говорит, они идут.

Туттугу затянул покрепче повязку на колене и едва не взвыл от боли.

— Откуда он знает?

Я сделал третью попытку сесть, подстегнутый страхом, и на этот раз получилось, только ребра похрустывали.

— Снорри говорит, ему темная сказала. — Эйн положил топор и покосился на меня. — И если он не управится в темноте, придется делать это все при свете дня.

— Это… — Я слез со стола, и боль заставила меня прерваться. — Это безумие. Он найдет жену и ребенка, и мы уйдем! — Я предпочел не уточнять, найдет он их живыми или мертвыми. — Сломай-Весло мертв, дело сделано.

Не дожидаясь возражений, я заковылял к дальней двери. Дорогу показывали мазки крови, подсохшие до черного и темно-красного цвета. Откуда у Снорри взялись силы вытащить без малого тридцать трупов по коридору на стену форта, я не знал, но был уверен, что ему не хватит ни топлива, ни выносливости, ни времени, чтобы дополнить погребальный костер мерзлыми мертвяками из армии Олафа Рикесона.

Ступени, ведущие вверх, к внешней двери, были скользкими от крови, уже подмерзшей на краях. Открыв дверь, я обнаружил, что ночь озарилась огромным костром и ветер относил оранжевое пламя в сторону укреплений. До источника жара было каких-то двадцать метров, но я сразу почувствовал холод, нечеловеческий холод края, не приспособленного для людей — вообще не приспособленного для жизни.

— Что, уже точно?

Мне пришлось кричать, чтобы перекрыть треск костра и ворчание ветра.

— Они идут, Ял: мертвецы с Суровых Льдов, некроманты, что гонят их, Эдрис и оставшиеся люди Сломай-Весла. — Он помолчал. — Нерожденные.

— Тогда какого хрена ты тут торчишь? — заорал я. — Ищи жену и сына и пойдем.

Я проигнорировал тот факт, что сам еле смог преодолеть коридор и что, если ребенок был здесь, мы не смогли бы проделать с ним обратный путь. Такая правда слишком неудобна. И потом, женщина и мальчик наверняка были мертвы, а я предпочел бы погибнуть, идя через льды, чем натолкнуться на некромантов и всю эту их жуть.

Снорри отвернулся от костра, глаза его покраснели от дыма.

— Пошли внутрь. Я сказал нужные слова. Огонь вознесет их в Вальхаллу.

— Только не Сломай-Весло и его ублюдков.

— И их тоже. — Снорри оглянулся на костер, и полуулыбка изогнула его рассеченную губу. — Они погибли в бою, Ял. Этого достаточно. Когда мы будем биться с йотунами при Рагнареке, все люди, чья кровь горяча, встанут плечо к плечу.

Мы вошли вместе, Снорри старался не обгонять меня, когда я еле ковылял по лестнице и раз даже оступился. Я успел выдать весь свой обширный запас нецензурных слов, прежде чем оказался внизу.

— Нам нельзя здесь оставаться, Снорри.

— Это крепость. Где лучше находиться, когда враг наступает?

Тут он оказался прав.

— И долго я был в отключке? Сколько времени осталось?

— До рассвета два часа.