|
— Я приехал, чтобы увидеть тебя.
— Но ты увидишься с ней, раз ты здесь. Хотя бы для того, чтобы сделать мне приятное, Чарлз.
— Миленькая, неужели тебе будет приятно то, что крайне неприятно для нас обоих?
— Тебе станет легче, когда ты сбросишь с плеч груз раздоров с матерью. Чарлз, она так несчастлива! Она все время горюет и постоянно думает об отце.
— Носится со своей печалью, ходит и нежит, взращивает ее, а потом нам остается удивляться, отчего ее горе растет на глазах.
— Постарайся понять ее, Чарлз. Постарайся… потому что я прошу тебя об этом.
— Выходит, ты не оставляешь мне даже права сказать «нет». Ладно.
И он действительно сделал все возможное, чтобы загладить ссору с матерью. Любить ее он не мог: слишком непереносимой была ее жестокость и слишком свежи воспоминания о горе бедного Генри. Но они не упоминали о брате и провели в обществе друг друга немало легких и по-своему радостных часов.
Вскоре после прибытия в Коломб Чарлз поделился с Генриеттой волнующим секретом.
— Расскажу тебе о нем, сестренка, — сказал он, — по крайней мере, если он провалится, как провалились все подобные проекты, тебя-то я не буду подозревать в измене. Ты слышала когда-нибудь о генерале Джордже Монке?
— Нет, Чарлз.
— Он был одним из сторонников Кромвеля, но не думаю, чтобы лорд-протектор когда-либо полностью доверял ему. Говорят, когда Джордж Монк находился в Шотландии, Оливер написал ему: «Ходят слухи, что некий хитрец и проныра по имени Джордж Монк спит и видит, как перейдет на службу Карлу II Стюарту. Примите все необходимые меры, чтобы схватить изменника и отправить ко мне!» Как видишь, наш друг Оливер был не без чувства юмора.
— Ты говоришь так, будто готов простить даже Кромвеля.
— Простить Кромвеля! — засмеялся Чарлз. — Спасибо Господу, об этом я его никогда не попрошу. Он прошел мимо моего прощения. Я не дока по судебной части и не мастер раздавать наказания, но мне очень повезло, что Кромвель осужден не мной. Но вернемся к Монку. Он женился на своей прачке — госпоже Энн Кларджиз; должно быть, у нее были не только сильные руки для стирки, но и крепкий характер, чтобы заставить генерала жениться на ней. Но оказалось, она испытывает слабость не только к генералам, но и к королям, и я не сомневаюсь, что не кто иная как она побуждает генерала симпатизировать мне с той же настойчивостью, благодаря которой вышла замуж.
— Ты хочешь сказать, что в Англии есть генерал, который готов помочь тебе вернуться на престол?
— Да, Минетта. И не просто генерал, а выдающийся генерал. Этот человек славно послужил лорду-протектору, но за время после смерти Оливера ему успели осточертеть парламентские порядки, и он пришел к заключению, что с королем будет все же несколько лучше, чем с протекторами.
— И что сейчас должно произойти? Что предпримет генерал Монк?
— В присутствии других он выпил за здоровье «своего черного мальчугана». Это он меня так зовет. Он позволяет себе вслух говорить о том, что устал от этих раздоров в верхах, и что если ему представится такая возможность, он готов служить мне всю жизнь.
— О, Чарлз! Если бы все это оказалось правдой!
— Если бы да кабы… Сколько таких «если бы» было в моей жизни, Минетта! А в итоге сплошные неудачи.
— Я буду надеяться и молиться, чтобы ваше величество скорее вернулись в свое королевство и чтобы здоровье и благополучие никогда не оставляло ваше величество!
— Ну, ну, к чему столько церемоний! Между нами не должно быть никаких «ваших величеств», а только любовь друг к другу и больше ничего. |