– Хорошо, – вмешалась Вероника. – С ее-то длинным языком она бы выдала Ромео в один миг. Посмотрите только, к чему привела ее последняя сплетня!

Бабушка метнула в ее сторону взгляд, от которого Вероника захлопнула рот так быстро, что у нее щелкнули зубы.

– Разве я спрашивала твоего мнения, девочка?!

Вероника, кажется, готова была провалиться сквозь землю, но это длилось недолго – внимание бабушки снова переключилось на меня:

– Тогда это какая-то другая девчонка?

Я рискнул все-таки соврать:

– Я не знаю.

– Моли Господа, чтобы это была девчонка, причем подходящая, – сказала бабушка. – От тебя никакой пользы, Бенволио. Я очень недовольна тобой. Скажи-ка мне, как ты вообще понимаешь свое будущее в этом доме?!

– Ну, бабушка, – произнес я. – Я думаю, все будет так, как вы решите. Но вам нужен кто-то, чтобы мстить вашим обидчикам и быть вашей сильной правой рукой.

– И что, ты и есть эта моя сильная правая рука? В Писании говорится: «Если твоя рука соблазняет тебя – отруби ее!» Предупреждаю тебя, мальчик: верни своего кузена на путь истинный и заставь его соответствовать званию наследника рода Монтекки – или всех ждут неприятности. Очень большие неприятности.

Моя мать была необычно взволнована – я видел это по ее обычно невозмутимому лицу. Она боялась за меня. И это значило гораздо больше, чем все бабушкины угрозы.

Я склонил голову и сказал:

– Я найду его. А теперь – могу я идти?..

– Иди. – Бабушка махнула в направлении меня своей тростью. – Найди мальчишку. Тибальт Капулетти прислал гневное письмо, в котором обвиняет Ромео в недостойном поведении на празднике, и я думаю, он вызовет его на дуэль при первой же возможности. Ты должен помешать ему во что бы то ни стало. Мы не можем потерять Ромео.

Она зашлась влажным, кровавым кашлем, и я поспешил выйти.

Но я был не один – моя мать поднялась и последовала за мной, и Вероника тоже.

– Погоди немного, – остановила меня мать, как только мы оказались за дверью. Она вынула шелковый платочек из рукава и промокнула лоб. – Прости, сын мой, но она по-настоящему переживает, и не без оснований. Очень скоро должны объявить о помолвке Ромео, и его поведение должно быть безупречным: его будущая невеста из прекрасной семьи и гораздо богаче, чем мы. Ты же понимаешь – это все политика.

Я понимал.

Дети в семьях, подобных нашей, рождались и продавались за деньги или лояльность, и все это под прикрытием Церкви и традиций. Ромео и Меркуцио, моя сестра… всех их просватали, не спрашивая их мнения, а я висел над пропастью, цепляясь за самый ее край. Розалина одна избежала этой ужасной судьбы – но она в скором времени должна была стать Христовой невестой.

«А может быть, это выход и для тебя? – шепнул мне внутренний голос. – Надень эту удушающую рясу навсегда – и спасешься. Священники могут нарушать целибат, но это скорее исключение, а не правило…»

Но даже это вряд ли освободило бы меня от моей семьи: нет, точно нет. Они бы ожидали от меня продвижения по служебной лестнице и толкали бы меня из обычного священника в епископы, а оттуда, если бы могли, в Папы Римские. Так что только Розалина могла посвятить свое будущее исключительно молитвам и науке, если ей повезет.

– Я понимаю, – кивнул я. – Но старуха одной ногой в могиле, судя по сгусткам крови, которые она выкашливает.

– Она умрет в своем кресле, отдавая нам приказы, – сказала моя сестра ядовито. – Уж не сомневайся. И у нее достаточно яду, чтобы отравить всех нас, если она вдруг вздумает кусаться.