Я об этом не подумал, а ведь яды были обычным оружием среди разных сословий Вероны – у бедных и богатых, у благородных и плебеев. Чаще ими пользовались женщины, но политика – грязное дело, и порой яд пускали в ход и мужчины.

Но не Меркуцио, это очевидно. Он слишком сильно ненавидел своих врагов, он хотел убивать с открытым лицом, глядя им в глаза. Никакого холодного расчета и тайны.

«Но если бы он все же решил отравить кого-нибудь, – шепнул мне внутренний голос, – если бы он решил сделать это – кто стал бы его жертвой?»

Не я, даже если он считает меня виновным. Не Ромео – по разным причинам… он слишком любил нас и убил бы быстро и открыто, лицом к лицу.

А вот что касается Капулетти… возможно. Отравленный напиток для ядовитого языка. Я похолодел, внезапно осознав, как легко Розалина может стать жертвой подобного… невинная жертва того, кто мстил за невинную жертву. Еще он мог выбрать такой способ отомстить собственному отцу, хотя это и обрекало бы его душу на вечные адские муки.

– Найди ее для меня, – велел я Бальтазару. – И побыстрее.

Он выглядел смущенным и сомневающимся.

– Но… ваша бабушка будет очень недовольна, если вы появитесь в столь неподобающей компании…

– Мне все равно, – заявил я решительно, хотя на самом деле мне, конечно, было не все равно, а его предупреждение было справедливо. – И вообще – к ней явится не Бенволио Монтекки, уж будь уверен. Найди ее – вместо меня к ней отправится наш тайный друг.

– Ах. – Он еще больше встревожился. – Вам следует предупредить вашего тайного друга, что эти дьявольские создания не боятся угроз. И еще они никогда ничего не говорят, если не дать им серебра.

– У него есть средства.

На самом деле Принц Теней выходил на охоту не столько за ценностями, сколько ради мести – и в скором времени я собирался это исправить. Мысль о том, чтобы продать оставшиеся драгоценности, была очень заманчива, но у меня оставались только те вещи, которые было слишком легко опознать: мне нужно было найти ювелира, которому я мог бы доверить разбить краденые рубины и сделать новую рукоять для прекрасного клинка. Но для того, чтобы заставить говорить нищую ведьму, у меня средств, конечно, было достаточно.

– Синьор. – Бальтазар указал мне подбородком в том направлении, куда мне надо было посмотреть. Я повернулся к собору и увидел, что граф Парис – со свитой, разумеется, а точнее, с армией сопровождающих, – двигается по площади в нашу сторону. Делал он это крайне медленно, потому через каждые несколько шагов останавливался, чтобы поприветствовать знакомых, поклониться дамам или осмотреть предлагаемый торговцами товар. Нас он заметил, и было очевидно, что направляется он именно к нам.

Будучи на страже интересов своей семьи, я расплылся в улыбке и отвесил ему почтительный поклон, когда он приблизился.

– Синьор Парис, – произнес я и стоял в поклоне до тех пор, пока он слабым движением руки не дал мне знак выпрямиться. – Надеюсь, нынешний день застал вас в добром здравии.

– Терпимо, Бенволио, спасибо. Я слышал, ваша сестра на днях выходит замуж. С нетерпением жду этого дня.

– И я тоже, – ответил я с большим чувством: чем быстрее Вероника уйдет из моего дома – тем лучше будет казаться мне жизнь. – Мои поздравления и вам – по поводу вашей помолвки.

– Ах да, юная Джульетта. – Граф Парис был не только красив, но и умен – как любой, кому удалось выжить на улицах Вероны.