Если он решит использовать яд – я не смогу защитить дочь врага, предав своего сломленного заблудшего друга, – и все же мне предстоит сделать самый сложный в моей жизни выбор. Ведь и позволить Меркуцио убить ни в чем не повинную девушку я тоже не смогу, неважно – идет ли речь о Капулетти или о ком-то еще.

Меркуцио, несмотря на ранний час, был уже изрядно навеселе. Судя по запаху и виду его одежды, домой он так и не заходил и не переодевался. От него несло по́том и рвотой, этот резкий запах мешался со сладковатым запахом вина. Но в его мышцах не было никакой расслабленности, свойственной пьяным людям, – его рука была тяжела и крепка, как топор палача.

Когда проходящий мимо слуга в ливрее Капулетти посторонился, чтобы уступить нам дорогу, Меркуцио бросился на него, оскалив зубы, и расхохотался так громко, что бедный парень побледнел и поспешил скрыться.

– Тебе бы стоило пойти домой, Меркуцио, – заметил я. – Ванна бы пошла тебе на пользу.

– Мне многое пошло бы на пользу, – ответил мой друг. – Но больше всего мне пошло бы на пользу наколоть кого-нибудь из Капулетти на кончик моего меча.

– Сейчас слишком жарко для этого, да и обстановка слишком напряженная, – возразил я. – Если ты не хочешь домой – почему бы тебе не пойти со мной? Бальтазар, правда, сейчас ушел по делам, но я бы приказал набрать для тебя ванну и приготовить постель. И ты мог бы поспать спокойно под нашей крышей.

– Поспать? – спросил он и вдруг задышал часто и прерывисто. – Как я мечтал бы поспать спокойным сном без сновидений, Бен, но я исповедаюсь тебе, поскольку исповедаться в этом болтливому священнику никогда не смогу… я не могу спать, совсем не могу спать, ни в тишине, ни в шуме. Стоит мне закрыть глаза – и его лицо всплывает передо мной… а бывает еще хуже… он не умер, Бен, и я не могу освободить его, чтобы дать отдых его измученной душе.

Вытирая пот, Меркуцио провел по лицу рукой, и я заметил, как она дрожит.

– Он преследует меня. Он ложится рядом со мной – и ничего не говорит. Нас разлучили – но разлучили не до конца. Как я могу спать? Я не могу спать, пока не нальюсь вином до потери сознания.

Он говорил как окончательно сломленный человек – и так оно и было. И это пугало меня: слабость в нашем мире привлекала волков.

– Пойдем же, – сказал я и дружески хлопнул его по спине, чтобы приободрить. – Ванна, покой и мягкая постель в таком месте, где тебя не смогут найти и потревожить никакие призраки.

– Твоя бабушка это не одобрит.

– Моя бабушка может относиться к этому как угодно.

Смелое заявление, но ведь он был прав: она действительно будет возражать, если я приведу Меркуцио в ее дом. Даже женатый, вопреки слухам о скором рождении первенца в его семье, он никогда не сможет отмыться от сплетен.

– Сегодня слишком хороший день для неприятностей.

И возможно, нам бы даже удалось избежать этих неприятностей, если бы в этот момент Меркуцио не заметил Ромео.

Мой кузен вышел из-за собора и широкими шагами целеустремленно куда-то направился. Я увидел его как раз в этот момент и невольно отметил его восторженную, полную почти религиозной одержимости улыбку. Он смотрел под ноги и не обращал никакого внимания на то, что происходит вокруг него. Мой кузен, разряженный, словно павлин, в свои самые яркие, самые красивые одежды, сиял и переливался в ярком солнечном свете, как какой-нибудь сказочный герой.