– Что ж, пойдем, – согласился он. – Возможно, флорин – не такая уж высокая плата за все это. Но теперь вы, дорогие мои, будете платить за выпивку!

– Один стакан, – немедленно отозвался Ромео. – По одному стакану – и сразу домой.

Чем бы ни было безумие, которое владело Меркуцио только что, оно, похоже, прошло без следа. Мы отмылись от крови и грязи, насколько это было возможно, и затем нашли уединенное местечко, где можно было выпить. Один стакан превратился в три. Меркуцио, казалось, пребывал в прекрасном расположении духа. А когда на другом конце улицы появились прохожие – он предложил нам затихнуть и послушать, о чем они говорят.

Прохожие были не простые: сам Капулетти, гуляющий в сопровождении слуги и графа Париса – кузена Меркуцио и родственника самого герцога. Этот серьезный человек был старше нас с Ромео и, судя по всему, собирался жениться: ходили слухи, что он хочет посвататься к дочери Капулетти. Я слышал только отрывок их беседы: граф Парис утверждал, что и более юные девицы, чем Джульетта, становились отличными женами и прекрасными матерями, а ее отец спорил с ним, мудро возражая, что, по его наблюдениям, такое раннее начало супружеской жизни часто ни к чему хорошему не приводит. В конце концов мужчины прекратили спор, видимо оставив на потом решение вопроса, что делать с юной Джульеттой, – и двинулись дальше.

И все было ничего, пока Ромео не заявил:

– Нам нужно вмешаться, кузен.

Я взглянул на него, хмуро, но все еще не чувствуя особой тревоги. Мы все, наверно, выпили слишком много вина для такого жаркого дня. Ромео вскочил на ноги и ринулся вслед уходящим, а за ним, отставая всего на шаг, побежал Меркуцио. Когда я догнал их, я увидел, что Капулетти и граф Парис удаляются вместе, крайне довольные друг другом, а слуга, довольно тупой на вид, остался стоять с листком бумаги, который ему дали. Прежде чем я успел остановить Ромео, тот поравнялся со слугой и заглянул ему через плечо, уставившись в развернутый листок.

– Здорово, молодец, – пропел Ромео, сцепив руки за спиной и являя собой живое воплощение воспитанного молодого господина из Вероны.

– И вам доброго дня, синьор, – ответил слуга и с надеждой протянул ему лист. – Умоляю вас, сударь, вы умеете читать?

– Ах, к моему великому сожалению, умею, – произнес Ромео и с вежливой улыбкой взял в руки бумагу и стал читать. Я подошел поближе и прислушался, как только он стал перечислять имена: граф Ансельм, вдова Витрувио, синьор Плаченцо, Меркуцио… Розалина тоже упоминалась в этом списке, хотя я точно знал, что она уехала. И Тибальт там тоже был, и поэтому я предположил, что и остальные Капулетти в этом списке должны были быть, хотя я не уловил их имен.

– Прекрасный выбор, – заметил Ромео. – И куда им всем следует прибыть?

– К нам, – ответил слуга.

Ромео послал мне взгляд, полный веселого удивления, а потом доверительно обнял тупицу за шею:

– Еще разок – куда?

– На ужин, – сказал тот. – К нам домой.

– А чей это дом?

– Моего хозяина.

Да уж, этот парень был туп как дерево. Ромео еле удержался от смеха, но потом снова овладел собой.

– Ну разумеется, – кивнул он. – Как же я сам-то не догадался.

– Мой хозяин – богатый и могущественный синьор Капулетти, – гордо вздернул голову слуга и выпятил грудь, словно это богатство и могущество распространялось и на него самого. – Если вы не родня Монтекки – ради Бога! – тогда приходите тоже и выпейте за его здоровье.