По пути назад братья были немногословны, они переживали потери, подкосившие нас. Вот когда мучительно сознаешь, что тут должен идти нубанец. Гога, наоборот, переполняла энергия. Он бежал впереди, преследуя кроликов, и забрасывал меня вопросами.

— Почему крыша синяя, брат Йорг? — спросил он. Казалось, для него окружающий мир был всего лишь одной просторной пещерой. Некоторые философы согласились бы с ним.

Впрочем, кое-что тоже изменилось. Красные отметины на коже Гога заметно потускнели и окрасились в темно-красный, а ночные походные костры приводили его в полный восторг. Он подолгу пристально всматривался в пламя, зачарованный, время от времени придвигаясь к костру все ближе и ближе. Горгот не одобрял этот интерес, резким движением отталкивая детеныша в тень, словно подобное поведение беспокоило его.

Дороги становились более знакомыми, спуски пологими, поля обильными. Я шагал по местам своего детства, эх, золотое было времечко, беззаботные деньки, наполненные музыкой матери и ее песнями, без единой печальной нотки до тех пор, пока мне не стукнуло шесть. Тогда отец преподал мне первый из жестоких уроков, урок о боли, потере и жертвах. Обучение закончилось Геллетом. Победа любой ценой, без жалости или сомнения. Надо бы поблагодарить короля Олидана за науку и рассказать, чем заплатили его враги. Он одобрит.

Когда мы стали подходить ближе, я вспомнил о Катрин. Каждая свободная минутка была теперь отдана ей, хотелось находиться рядом, прикасаться к ней. Вспоминал, как солнечный луч выхватил ее из темноты, пробежал по скулам, тронул податливые губы.

Мы пришли в «сердце» Анкрата изможденными, со стертыми ногами и слишком отрешенными, чтобы выкрасть лошадок и облегчить тем самым последний отрезок пути. Стоило мне закрыть глаза, как я видел новое солнце, поднимающееся над Геллетом, пронизывающее Геллет, и слышал крики его призраков.

С горного хребта Остен Ридж мы увидали укрепления Высокого Замка, хотя до ворот все еще оставалось порядка восьми миль. Кроваво-красное солнце заходило на западе, оно гнало нас к городу.

— Мы станем героями, Йорс? — спросил Элбан. В голосе прозвучала неуверенность, словно, несмотря на прожитые годы, он все еще не знал, что цель оправдывает средства.

— Героями? — Я пожал плечами. — Мы будем победителями. Только так и никак иначе.

Последние мили мы тащились в сумерках. У стражников, стоявших в воротах Нижнего Города, вопросов ко мне не имелось. Возможно, они узнали своего принца или, что более вероятно, все поняли по моему виду, и в них сработал некий инстинкт, скажем, самосохранения. Миновали ворота без всяких возражений с их стороны.

— Брат Кент, почему бы тебе не сопроводить парней в Нижний Город? Отыскать там выпивку проблем не составит. Может, забуритесь в «Падший ангел». — Нам с сэром Макином надо было явиться ко двору. Рассчитывать на теплый прием в Высоком Замке уцелевшим братьям не приходилось.

Я направился в Высокий Город, рядом вышагивал Макин, и наконец мы подошли к замку. Я приободрился, когда мы миновали Тройные Ворота. Пересекли внутренний двор с помостом, заходящее солнце наполнило его тенями замковых стен. Когда мы прошли церемониальных рыцарей у дверей, за которыми восседал отец, я зашагал совсем бодро. Прежде всего поискал взглядом Сэйджеса, сначала рядом с королем, а затем среди пышно разодетой толпы. Предоставил герольду возможность выкрикнуть наши имена, все еще пытаясь разыскать язычника. Около королевы увидел Катрин, рука на плече сестры, суровый взгляд впился в бедного Йорга.