— Лошадиный Берег — их вотчина.

Похоже, крестьянин одержал победу, потому что направился со своим быком к дальнему двору, где все еще расставляли рыночные палатки.

Когда мы добрались до ворот, заморосил дождь. Плюмаж стражника от этого поник, но сам он уставшим не выглядел.

— Что привело вас в замок?

— Прибыли пополнить запасы. — Нубанец похлопал по притороченным к седлу сумкам.

— Вон там, — стражник кивнул в сторону построек перед воротами, — вы найдете все, что желаете.

Нубанец поджал губы. На рынке товары лучше, но с таким заявлением далеко бы мы не продвинулись. Нам нужна была более веская причина, из-за которой стражник позволил бы потрепанному в пути наемнику-нубанцу переступить порог замка его господина.

— Дай мне свой арбалет, — обратился я к нубанцу.

Он нахмурился:

— Ты что, собираешься его пристрелить?

Стражник расхохотался, но в вопросе нубанца не было ни капли юмора. Он лучше знал меня.

Я протянул руку. Нубанец, пожав плечами, отстегнул арбалет. Я едва не свалился от его тяжести. Пришлось схватить оружие двумя руками, покрепче зажав ногами круп коня, короче, удалось совершить подвиг, не слишком уронив собственное достоинство.

Я протянул арбалет стражнику.

— Отнеси его Кориону, — сказал я, — и передай, что мы заинтересованы в торговой сделке.

Раздражение, презрение, удивление. Видел, как все эти чувства борются в нем, а соответствующие слова вот-вот сорвутся с языка, и все же он протянул руку за оружием.

Я отдернул арбалет назад:

— Осторожней, будь его вес даже вполовину меньше, все равно — это магия.

Он слегка приподнял брови. Бережно принял оружие, рассматривая железные лики нубанских богов. Казалось, увиденное подвигло его отказаться от дальнейших возражений.

— Следи за этими двумя, — позвал он еще одного стражника из тени сторожки у ворот. И ушел, держа арбалет нубанца перед собой, словно боясь, что тот укусит.

Мелкий дождик превратился в затяжной ливень. Мы сидели на лошадях, продолжая мокнуть.

Я думал о мести. О том, что она не вернет мне тех, кого у меня отняли. Ну и пусть. Если постоянно о чем-то думать — скажем, о тайне, желании, может, об обмане, — то становишься упорнее. Мне нужно было осмыслить произошедшее, просто откинуть эти мысли в сторону не получалось. Только кровь графа могла все смыть.

Наступила ночь, стражники зажгли фонари в сторожке и нишах вдоль стен и ворот. Мы видели зубцы двух решеток, готовых мгновенно опуститься, если враг попытается штурмовать замок при широко распахнутых воротах. Интересно, сколько солдат отца погибло бы здесь, вздумай он послать их, чтобы отомстить за мать. Может, так оно даже лучше. Лучше, что долг призвал меня сюда. Ведь дело сугубо личное. Все-таки она была именно моей матерью. А у отцовских солдат были собственные матери, о которых им тоже нужно заботиться.

С носа начало капать, холодные струи стекали по шее, но мне было не холодно, внутри все горело.

— Он примет вас.

Стражник вернулся. Высоко поднял фонарь. Теперь плюмаж, распластавшись, лежал сзади на шлеме, сам же он казался утомленным.

— Джейк, займись лошадьми. Надар, давай проводим их.

Спешившись, мы вошли в замок графа Ренара, промокшие, словно, прежде чем добраться сюда, переплыли ров с водой.

Покои Кориона располагались в Западной Башне по соседству с Главной Башней, где граф разместил своих придворных. Мы поднялись по грязной винтовой лестнице. Надо всем здесь витал дух запустения.

— Нам сдать оружие? — спросил я.

Нубанец бросил на меня такой взгляд, что белки его глаз стали отчетливо видны.