— Ты можешь открыть дверь? — спросил я.

— Секретная информация. У вас есть допуск?

— Да. — С моей точки зрения, четырех футов острой стали вполне достаточно, чтобы получить любой допуск.

— Укажите ваше имя и пароль.

— Сколько времени ты находишься в этой ловушке, дух? — спросил я.

Вокруг меня собрались братья. Все они смотрели внутрь проема. Макин перекрестился, Красный Кент сжал свои амулеты, Лжец достал из-под кольчуги собственноручно изготовленный оберег.

Довольно много времени зеленые черви копошились на задней стенке, излучая свет из-под пыли.

— Тысячу сто одиннадцать лет.

— Что тебе нужно, чтобы открыть дверь? Деньги? Кровь?

— Ваше имя и пароль.

— Меня зовут Онорос Йорг Анкрат, моим паролем является право, дарованное Богом. Теперь открывай чертову дверь.

— Ответ неверный. — Невозмутимость духа начала нервировать. Стань он видимым, немедленно проткнул бы его насквозь.

— Да что ты вообще можешь знать через одиннадцать столетий, кроме того, что находится за панелью. — Я пнул ее ногой, надеясь таким образом придать словам большую значимость: она отвалилась, заскользив по полу через всю комнату.

— Нет доступа в покои номер двенадцать.

В поисках вдохновения я глянул на братьев. Более тупых физиономий в жизни не видел.

— Одиннадцать сотен лет — слишком долго, — заметил я. — Разве тебе не одиноко было сидеть в темноте все эти долгие годы?

— Был один.

— Ты был один. И снова останешься один. Мы можем так замуровать вход, что больше тебя никто и никогда не найдет.

— Нет. — Голос оставался бесстрастным, но что-то безумное происходило с огоньками.

— Хочешь, мы тебя освободим. — Я опустил меч.

— Свободы не существует.

— Тогда чего тебе надо?

Ответа не последовало. Протиснулся внутрь проема, чтобы дотронуться до дальней стенки. Под слоем пыли поверхность оказалась стеклянной и прохладной.

— Ты был один, — произнес я, — пойманный в темноте, длившейся тысячу лет, с тобой оставались лишь воспоминания о друзьях.

Чему он был свидетелем, этот древний дух, пойманный в ловушку Зодчих? Он пережил День тысячи солнц, наблюдал за концом самой великой Империи, слышал стенания миллионов.

— Создатель заложил в меня возможные варианты и точный ответ на случай непредвиденных обстоятельств, — сказал дух. — Из-за продолжительной изоляции возникли нестыковки. Важно ограничение памяти.

— Воспоминания — опасная вещь. Ты снова и снова прокручиваешь их, пока не разъяснишь себе каждый штрих, не рассмотришь под разными углами, но все равно найдется шип, о который поранишься. — Я заглянул в закоулки собственного сознания. Быть пойманным в ловушку — значит постоянно возвращаться к гибели родных. — С каждым днем воспоминания становятся только тяжелее, пусть ненамного, но они пригибают тебя к земле. Они наполняют воздух вокруг, чтобы ничто другое к тебе не проникало, и ты вынужден плести собственный саван, создавать кокон, все больше впадая в безумие. — Огоньки сновали под пальцами, то гасли, то загорались вновь в такт моему голосу. — Ты сидишь здесь, а те, кто остался в прошлом, встают рядом плечом к плечу. Ты слышишь их приближение и проклинаешь давших тебе жизнь.

Свет заструился под стеклом и моей ладонью, словно тек по венам, затем вспыхнули маленькие молнии. Я ощутил в ладони покалывание. На мгновение мне показалось, что я нашел родственную душу.

— Знаю, чего ты хочешь, — сказал я.