— Чтобы умереть от этого яда, достаточно прикосновения. Если его распылить в воздухе, смерть неизбежна, — пояснил им.

Макин медленно провел рукой по лицу, начал со лба, затем прошелся по щекам и губам.

— Откуда ты это знаешь, Йорг? Я просматривал твои старые книги, но там ничего подобного не упоминалось.

Я показал пальцем на штабеля с оружием:

— Здесь яды Зодчих. — Я достал из-за пояса их книгу. — Вот карта. А это, — я указал на Горгота, — то, во что они превращают людей. Он и краснолицее воинство Красного Замка.

Я подошел к Горготу, прислонившемуся к сверкающей серебром двери:

— Обыскав все закоулки подвала, чего делать я не советую, ты обнаружил бы трещины, через которые сюда проникает вода. И куда текут эти воды, по-твоему?

Некоторое время я дожидался ответа, но затем припомнил, с кем имею дело.

— Куда стекает любая вода? — Опять недоуменные взгляды и тишина. — Вниз!

Я положил руку на изуродованные ребра Горгота. Он издал рык такой силы, что медведю гризли стало бы завидно.

— Вниз, в долину, где мельчайшая доза превращает людей в чудовищ. А откуда вода течет? — спросил я.

— Сверху? — По крайней мере с Макином можно было поиграть в вопрос-ответ.

— Сверху, — подтвердил я. — В то же время испарения, насыщенные ядами, поднимаются вверх, частично проникая в Красный Замок и превращая жителей в краснолицых. Именно это вещество, братья мои, описано в книге, которую оставили в наследство вашему дорогому Йорги тысячу лет назад.

Я отошел от Горгота, оставив его в роли безмолвного персонажа в разыгранном спектакле. Так у него не было соблазна пустить в ход кулаки.

— Все это делают яды из замечательных упаковок, правда, мы имеем дело всего лишь с их утечкой, малая толика попадает в воду на протяжении тысячи лет. В общем, брат Барлоу, лучше здесь ничего не открывать твоим ломиком, по крайней мере прямо сейчас.

— Тогда что нам с ними делать, Йорс? — Элбан подошел, чтобы прошепелявить свой вопрос в непосредственной близости. — Похоже, дельце темное, разве не так?

— Супертемное, старик, — похлопал я его по плечу. — Разведем костер, но так, чтобы он разгорался медленно, хорошенько его прикроем и рванем отсюда, спасая свои жизни. Из-за сильного жара эти замечательные игрушки треснут, и дым превратит Красный Замок в склеп.

— Ограничится ли дело замком? — Макин пристально глядел на меня.

— Возможно. — Я осмотрел братьев. — Лжец, Роу и Барлоу, найдите что-нибудь, нужно разжечь наш костер. Кости и смолу хотя бы.

— Йорг, ты сказал «достаточно, чтобы отравить весь мир»? — произнес Макин.

— Мир и так давно отравлен, сэр Макин, — возразил я ему.

Макин скривил губы:

— Но ведь это может распространиться дальше. Оно может разойтись по всему Геллету.

Барлоу и остальные притормозили у двери, желая узнать, чем дело кончится.

— Мой отец захотел Геллет, — напомнил я. — Он не уточнял, в каком состоянии должны быть земли. Если я отдам ему дымящиеся руины, видит Бог, он будет благодарен и за них. Думаешь, я совершу вселенское преступление, избавив границы от охраны? Станет ли это главным проступком? Единственным прегрешением?

Макин нахмурился:

— А если ядовитый дым дотянется до Анкрата?

— Это, — ответил я, — тот риск, на который я готов пойти.

Макин отвернулся, взявшись за рукоять меча.

— Что? — Я обратился к его спине, голос эхом пронесся по пыльному подвалу Зодчих.