– Я же говорил – в Цезарее.

– О, это очень далеко.

– Не так уж. Вполне можно добраться по морю. Ты что так смотришь? Потолок протекает?

– Потолок? Вовсе нет. Я думаю.

– Если не секрет – о чем?

– О святой Перпетуе… и не только о ней. Кто знает, может быть когда-нибудь, через много-много лет, кто-нибудь будет говорить о святой Мириам? Ой-ой-ой! Только не надо кричать, что я богохульствую! Поверь мне, я люблю Господа ничуть не меньше других. А ты… ты очень необычный человек! Не похожий на остальных.

– Вот как?

В другое время, конечно, Саша вел бы себя осторожней, но сейчас, когда до появления «Мистраля» остались какие-то считанные дни, часы даже…

– И чем же это я необычен?

– Всем! – Мириам вдруг прижалась к Саше всем своим горячим и гибким телом. Сверкнула глазами. – Хочешь, скажу – кто ты?

– Ну, скажи…

– Ты – вовсе не тот, за кого себя выдаешь.

– Да что ты?

– Да! Ты не варвар, вовсе нет. Ты – умный, обаятельный, мужественный, очень красивый и очень хитрый…

– И ты – обаятельная, умная, очень красивая и очень хитрая! Не так?

– Так… – девушка сдула упавшую на глаза челку.

Ой, как ей шел этот жест!

Саша погладил танцовщицу по спине, девушка улыбнулась:

– Знаешь, мы с тобой вместе всего вторую ночь – а будто знакомы всю жизнь! Так не бывает.

– Бывает.

– Может быть, где-то в иных далеких краях… Не в Цезарее, нет – много дальше. И… мне с тобой очень легко, как не было никогда и ни с кем. Вместе с тем я вовсе не хочу, чтоб ты или такой, как ты, стал моим мужем.

– Это почему же? – Саша даже немного обиделся. – Ах да, тебе ж нужен богатый старик… Или нет, не нужен. Тебя не поймешь – ты то одно говоришь, то другое.

– Я же женщина! Сейчас опять совру – мол, муж должен быть предсказуемым, управляемым и… обычным. А ты – вовсе не такой.

– Ишь ты, как рассуждаешь. А как же «да убоится жена мужа своего!»

– Кто тебе сказал такую гнусь? С чего б это я должна бояться мужа?

– Так ты так и не сказала – кто ж я такой?

– Не варвар, – Мириам внимательно посмотрела Саше в глаза, насколько это вообще возможно было сделать при тусклом мерцаньи светильников. – И не чистый римлянин. Сразу вместе – варвар и римлянин. Признайся, твоя мать была из знатного патрицианского рода?

– Почему обязательно – из знатного?

– Иначе твой отец никогда не признал бы тебя!

– Откуда ты знаешь, что он меня признал?

– А-а-а!!! – отпрянув, победно воскликнула девушка. – Теперь поняла! И все же, даже для незаконнорожденного, ты очень необычен. Не только умен, но и добр.

– Добр?

– Да! Другой бы за мои слова… за мой тон… за все мои речи…

– Убил бы!

– Х-ха! Я б еще посмотрела, кто б кого убил!

Александр хохотнул:

– Вот уж не поверю, что ты владеешь мечом, копьем или секирой.

– А я и не говорила про меч и все такое прочее, – дернула плечом Мириам. – У тебя найдется нож?

– Нож? Ну, конечно. Только вполне обычный – мясо при еде порезать.

– Сойдет и этот – давай.