— Я сделал тебе больно?

— Чуть-чуть… — сказала она. — Не сильно. И мне… мне понравилось.

Он немножко боялся смотреть на нее, боялся того, что мог увидеть в ее глазах, но теперь он слегка отодвинулся, чтобы видеть ее лицо. Она стала еще красивее. Ее волосы мягко падали на лицо; потные пряди прилипли к щекам. Он мягко поцеловал ее в губы.

— А как насчет ванны? — спросил он. — Вдвоем. Она широко раскрыла рот.

— А это… можно? Мужчины и женщины делают это?

— Этот мужчина и эта женщина собираются это сделать.

Он встал, и она скромно отвернулась от его наготы. Она стала искать свою ночную рубашку, держа одеяло возле груди.

Джей-Ти вытащил ее из кровати.

— Никакой одежды. Я хочу смотреть на тебя.

— О! — сказала она, краснея и потупив взгляд. Он отступил на шаг, все еще держа ее руку, и присвистнул.

— Ну, леди, на такое стоит посмотреть. Нет, не леди, я имел в виду, Ваше Королевское…

Она шагнула к нему, ее грудь коснулась его груди, и приложила пальцы к его губам.

— Ты можешь звать меня «детка» или «золотко»… как хочешь сегодня.

— Так мы никогда не попадем в ванну. Пойдем, дорогая, дай мне помыть тебя.

— Он — не принц, просто граф, у него нет денег, и он ниже ее ростом.

— Могу тебе сказать, тебе не совсем наплевать на этого графа.

Джей-Ти осушил кружку и махнул рукой, заказывая еще.

— Мне придется тебя тащить, если ты напьешься.

— Я не пьян, — огрызнулся Джей-Ти. — Хотя мне хочется напиться. А как еще я могу иметь дело с надменной женщиной?

— А-а, значит, у тебя круги под глазами оттого, что она всю ночь была с тобой надменной?

Джей-Ти улыбнулся.

— Ну, в конце концов, не могу сказать, что она ни на что не годна.

Он перестал улыбаться.

— Но не в этом дело. Послушай, ее вырастили с мыслью, что когда-нибудь она выйдет замуж за того, кого и в глаза не видела… так что она не будет против этого графа. Да и потом, я слышал, эти августейшие особы заводят любовников.

— Вот и останься с ней и будь ее любовником. Джей-Ти треснул кулаком по столу, и пиво выплеснулось наружу.

— И буду, черт меня возьми! Она может считать этот брак забавной шуткой, но для американца все по-другому.

— Что-то ты мне совсем другое говорил, когда звонил из Вашингтона. Ты сказал, ты женишься, чтобы помочь Америке, и будешь рад избавиться от нее, когда придет время. А еще ты говорил, что ни один мужчина не влюбится в такую куклу. Ты говорил…

— Ты вообще кто? Стенографист? Магнитофон? Я знаю, что я говорил. А теперь проблема в том, что этот брак становится слишком интимным. Уверен, такое случилось бы с любой женщиной. Нельзя засадить вдвоем двух здоровых молодых людей, как это сделала армия, и ждать, что ничего не случится. Просто мне нужно хоть какое-то будущее. Я был с ней рядом так долго, что она начала мне нравиться.

— Это и неудивительно.

— Да, ты прав, — сказал Джей-Ти. — Но ты не знаешь ее так, как я. Она спорит обо всем. Ведет себя, словно работа по дому — смертный приговор. И тратит деньги так, словно не существует завтра. Ты знаешь, какой пришел на прошлой неделе счет из салона красоты Этель?

— Надеюсь, не больше, чем мне сказали Долли и твоя жена?

— Не больше, но только она не моя жена. Наверно, это то же самое, что разница между одолженной машиной и своей собственной.