— Нет, это отложено.

Она вглядывалась в его лицо. Как все изменилось! До сегодняшнего дня она думала, что они будут женаты всегда. Но теперь… теперь она знала — это их последние часы вместе.

— Мы пообедаем вместе и… проведем вместе ночь, а завтра или послезавтра со мной войдут в контакт, я уверена. Завтра нам нужно появляться как можно больше на людях.

На нем было только полотенце, обернутое вокруг бедер; вторым полотенцем он вытирал мокрые волосы. Он выглядел таким красивым, что ее пальцы заныли: так ей хотелось коснуться его.

— А нельзя обойтись без этого? — спросил он. — Мне нужно как можно скорее вернуться на базу и чем быстрее…

Он умолк.

Внутри нее все напряглось.

— Чем быстрее ты от меня избавишься, тем лучше. Он долго смотрел на нее.

— Для меня будет лучше покончить с этим. Обед был тяжелым — самым тяжелым за всю ее жизнь. Она чувствовала себя полной идиоткой: мысль о том, что она больше никогда его не увидит, доводила ее до отчаяния, но ведь он не может дождаться, когда избавится от нее! Он был таким холодным и отчужденным.

Арии приходилось прятать свои чувства, и вдобавок ко всем ее мучениям ей то и дело нужно было разыгрывать из себя бесцеремонную американку, когда какой-нибудь ланкониец оказывался поблизости.

— Ты думаешь, нам нужно потребовать столик посередине? — спросила она командным голосом. — Джей-Ти, душка, они хотят глазеть на меня. Они хотят тыкать в меня пальцем и говорить, что я выгляжу совсем как их плосколицая хилая принцесса. Мы обязательно должны торчать в этом городе? Не знаю, смогу ли я это вынести.

— Сюда, мадам, — сказала заносчивая официантка и повела их к укромному столику в углу.

— Что ты будешь делать дома, в Америке? — спросила Ария, когда они остались одни.

— Смотреть на «бьюики», — сказал он, а потом взглянул на нее. — Работать. Делать то, что смогу, для победы в войне.

— Они позволят тебе остаться в нашем маленьком домике?

— Я этого не хочу.

Услышав это, Ария улыбнулась. Может, он все-таки расстроен, что они расстаются?

— Я буду скучать по Америке… и я буду скучать по тебе, — прошептала она.

Он уткнулся взглядом в пустую тарелку.

— Как хорошо, что мое время снова будет только моим. Я совсем запустил работу.

Она не сказала ничего в ответ. Принесли еду, а она все молчала.

— Ты опять встретишься с Хедер? — наконец спросила она.

— Я собираюсь встречаться с каждой женщиной, какая только есть на юге Америки. А ты? Ты собралась замуж за своего малютку-графчика?

— Скажите пожалуйста! — воскликнула она, глядя на него в упор и сверкая глазами. — Да иногда… да иногда инфантильнее тебя!.. — У нее не хватило дыхания закончить фразу. — Граф Джулиан — идеально подходящий мужчина, и он будет превосходным принцем-консортом. Не то что ты!

— Не то что я? Очень мило. Только позволь тебе заметить, бэби, если уж что и нужно вашему захолустному местечку, так это приток свежей новой крови. Тебе бы крупно повезло, если бы я остался с тобой, но увы! Есть одно маленькое «но». Я бы ни за что не согласился! Даже если бы мне эту чертову корону принесли на платиновой тарелочке. Везде идет война, а эти люди… чем заняты все эти твои люди? Конечно, они так поглощены своими собственными проблемочками, где уж им заметить кого-то, кроме себя?

— Нас не втянули в войну — и именно этим мы плохи? В этом наша вина? — взвилась она.