Чуть смущённая Женькина улыбка всё же поведала обеим, что таковой образ мыслей Принцессы ей таки нравится. Но… но!

    -  Лёгкий завтрак, а потом вываливаемся в ставку братца. Охотничий домик, говоришь? Славная нам скоро предстоит охота, - при этом она так сладко и многозначительно облизнулась, что обе подозрительно часто дышащие девицы расхохотались.

    -  Слезь с меня, - пискнула полузадушенная Принцесса и кое-как отдышалась.

    Сказано - сделано. Разминка-пробежка и дюжина разгромленных мест в замке то так, не в счёт. Тем более, что сразу после настоятельно рекомендованного коварной Женькой ледяного луша (мы ведь торопимся, Принцесса?) они обе вломились в до сих пор поражавшую размерами трапезную. Наскоро побросав в себя некую пародию на маменькин салатик и несколько ломтей хлеба (ну не удавались грубоватому орку изыски европейской кухни), девицы вывалились в полутёмный коридор. И вот так, обе в чёрт знает чём и со здоровенными бокалами апельсинового сока в лапках, объявились в давешнем и ничуть не сгоревшем тренировочном зале перед тем самым зеркалом.

    -  Что, прямо так и прыгаем? - скромно и в то же время с каким-то достоинством поинтересовалась Принцесса, разглядывая в зеркале этих смазливых бестий на фоне широкого проёма в цветущий под солнцем яблоневый сад.

    Умеет же… в ответ Женька мрачно процедила, что пусть только кто-нибудь не то что скажет, а хотя бы подумает, что они ему не нравятся - живо о том пожалеет.

    -  Руку давай! И представь себе тот домик…

    То не гром среди ясного неба прогремел, и даже не снег на головы посыпался - в большую, увешанную по стенам оружием и трофеями залу невесть откуда свалились две девицы в более чем скупой одежде и с бокалами в руках. Мало того, что обе босиком спрыгнули прямо на расстеленную по столу здоровенную и исчёрканную пометками карту королевства, так ещё и по наитию прихватившая здоровенное яблоко Женька с эффектным в воцарившейся немой тишине хрустом впилась в него зубами.

    -  Привет, не ждали? - Принцесса этак невозмутимо помахала ручкой. - А мы нарисовались - и не сотрёте!

    Отпрянувшие и шарахнувшиеся во все стороны неробкого десятка мужчины в цивильных камзолах и военных мундирах потрясённо молчали, и изо всех сил пытались не выдать своего смущения. Ну да, ещё бы - при виде такой красоты в почти неглиже… Женька босиком прошлась по карте и пальцем ноги поковыряла почти упёршуюся в столичный Иммельхорн жирную коричневую стрелку орочьего прорыва.

    -  Как допустили?!! - рявкнула она таким грозным тоном, что ничуть не удивилась бы, если б кто-нибудь с перепугу оконфузился. А сама Принцесса в это время с таким многозначительным видом хмурилась над залившей восток и север королевства тьмой, что мужчинкам стоило бы и посочувствовать.

    Стоило признать, Маршал опомнился первым. Да Женька и не признала бы иного, уж брательник ни тугодумием, ни родовой спесью отягощён не был. Великолепнй парняга в ало-золотом одеянии шагнул вперёд и бухнулся на колени. При этом он так моляще протянул вперёд руки, так горестно возопил:

    -  Не вели казнить, вели слово молвить! - что стоявшая чуть сбоку морковная Сью с круглыми от изумления глазами только сейчас захлопнула разинутый рот и скупо улыбнулась.

    Ну слава богу, хоть кто-то сообразительный попался…

    -  Все вон, кроме членов обеих королевских семей, - не приемлющим возражений тоном объявила Принцесса и только сейчас исполненным холодного величия жестом показала Маршалу: встать с колен.

    Но когда метавшийся в обеих дверях вихрь сюртуков и мундиров исчез снаружи, и следом безо всякого волшебства сами собою закрылись беззвучно створки, Женька с визгом прыгнула в объятия брата.