Нервы сдали.

    - Кто здесь?! - истерично выкрикнула т, взмахивая ниратой и глядя на загадочную занавеску, словно пытаясь приподнять ее только силой мысли.- Кто здесь? А ну выходи!

    - А ты смелая девочка. Не испугаешься?

    - Уж как-нибудь! - нервно отозвалась я, на всякий случай отступая к двери.

    - Ну смотри! Только, сделай милость, не падай в обморок и не бросайся на меня с этой железкой...

    Занавеска зашевелилась. Я расширившимися от ужаса глазами смотрела, как из-за нее выползает нечто совершенно невероятное. Какая-то часть разума холодно отметила, что просьба не терять сознание была очень своевременной и актуальной - чудище, вылезающее из своего укрытия, казалось бредовым порождением нездорового рассудка запойного алкоголика, обчитавшегося на ночь дурных книжонок-ужастиков и страдающего кроме всего прочего делирием, в просторечии зовущимся белой горячкой... да только вот я не пила ничего крепче травяных отваров и молока со дня развеселого празднования своего дня рождения. Вывод напрашивался сам собой: я схожу с ума. «Было бы тебе с чего сходить, так ты бы это сделала уже давно!» - насмешливо уточнил внутренний голос, явно не проникнувшись важностью происходящего. Я на провокации не поддалась и угрожающе подняла Тэрриэт, жадно рассматривая прущееся ко мне невероятное чудище. Н-да, не надо было, видимо, в свое время с таким удовольствием читать Стивена Кинга, особенно на ночь, теперь вот вполне серьезно воспринимаю какого-то невероятного кошмарика, который, наверное, даже королю ужасов не снился...

    Иллиатад был выше меня примерно на полголовы. Тело, как ни странно, было вполне антропоморфно, только на руках оказалось не пять, а восемь невероятно тонких длинных отростков, живо напомнивших мне больных синдромом Морфана, или паучьих пальцев. Вместо головы же у него было нечто совершенно невероятное. Я с каким-то отстраненным интересом подумала, чем он ел девиц, так как рта попросту не заметила - на нижней половине того, что я условно решила счесть черепушкой, шевелились три отростка, напоминающие хоботы слонов, а верхняя посверкивала пятью парами небольших фасеточных глаз. Поверх всего этого великолепия вздымался высокий кожистый гребень на манер рыбьего плавника. Сзади красовался длинный заостренный хвост наподобие гадючьего, мягко шелестящий по ковру. Н-да, красавчик, что и говорить... Иллиатад был замотан в какое-то подобие черного плаща, прекрасно гармонирующего с темно-серой кожей и разноцветными глазами.

    Дав на себя полюбоваться, монстр мягко двинулся ко мне. Казалось, он не идет, а то ли скользит, то ли плывет, то ли летит над полом, не касаясь его нижними конечностями. Ой мамочки, он же сейчас бросится...

    Я прижалась к стене и угрожающе подняла Тэрриэт, стараясь показать, что без боя не сдамся, а сама лихорадочно шарила глазами по телу чудища, выискивая уязвимые точки. Будь это человек или какой-нибудь зверь, я бы била в шею или глазницы, но кто знает, где у этой твари мозг (да и есть ли он вообще?) и остальные жизненно важные центры.

    - Не бойся, девочка. Опусти железочку...

    Ха, нашел дуру! Как же! Я, значит, меч опущу, а он тут же и слопает меня?!

    - Не бойся, я не причиню тебе вреда...

    Ага, ага, так я и поверила! А кто девиц-то жрал?! Руки заметно дрожали, что, конечно, не прибавляло мне доблестного и геройского вида в глазах соперника, я старалась успокоиться и посмотреть на иллиатада холодным взглядом человека с незаконченным медицинским образованием, дабы прикинуть, куда лучше наносить удар.

    - Вот ведь упрямая какая... Брось свою жезезку!

    И я бросила. Прекрасно понимая, что этого нельзя делать ни в коем случае, изо всех сил стараясь сжать ставшие вдруг непослушными пальцы и безуспешно тщась сопротивляться чужой воле, властно захватившей мой мозг и внаглую диктующей свою линию поведения.