|
Нижний зал трактира, который казался вполне приличным и даже уютным, когда мы уходили, теперь был превращен в нечто несусветное. Накурено в нем было так, что не то что топор - целый боевой арсенал развесить можно. Один стол кто-то попросту искрошил в меленькие щепочки, валявшиеся по всему полу. Другой, без ножки, был аккуратно и бережно поставлен на попа прямехонько в центре зала. Полупьяные музыканты, сидя вокруг него кружком, наяривали те самые дикие мелодии, которые я сначала принял за вопли весенней кошки. В углу высилось загадочное сооружение из оставшихся предметов мебели - стульев, лавок, табуреток и еще двух столов. Не охваченной строительным энтузиазмом осталась только барная стойка. Впрочем, почему - было ясно с первого взгляда. Все присутствующие, исключая разве что музыкантов, полностью поглощенных своим жутким творчеством, сгрудились именно там, восторженно глядя вверх и нестройно подпевая ритмичному шуму, заменяющему музыку. А на стойке... На стойке в плотных клубах дыма изгибалась Ксенон, запрокинув голову, полузакрыв глаза, полностью поглощенная дикими аккордами. Я недоуменно приподнял брови и, только подойдя поближе и услыхав тихий потрясенный вздох Ариана, понял, чем вызван такой всплеск нездорового мужского энтузиазма. О боги! Нет, я когда-нибудь просто убью эту безумную девку! Она же не просто танцевала, она еще и раздевалась под музыку! С рубашкой Ксенон уже успела распрощаться и теперь, волнообразно поводя бедрами (штаны были расстегнуты и держались на честном слове), пыталась расстаться с нижней сорочкой, но все время промахивалась и никак не могла спустить с плеч тонкие кружевные лямки.
Приглядевшись к рассеянно-медленным и плавным жестам иномирянки, я сразу понял, что что-то тут не то. Догадался, в чем, собственно говоря, проблема, быстро. Да она же пьяная! В стельку, в хлам, в дымину, в зюзю, в накатай! Томные движения в сочетании с необычной музыкой и плотной дымовой завесой производили неизгладимое впечатление, я на миг замер, пораженно вглядываясь в безмятежно-спокойное, абсолютно счастливое лицо Ксенон и ее пухлые губы, мягко выпевающие что-то совершенно не схожее с диким наигрышем музыкантов, но тем не менее идеально совпадающее с ним ритмом. Похоже, ей было очень хорошо. Даже жаль портить такой праздник души и тела. Но тут аквамариновые, замутненные алкоголем глаза внезапно распахнулись и уставились прямо на меня, расширившись до невообразимого состояния. Кажется, Ксенон пыталась сообразить, кто я такой и не встречала ли она меня когда-нибудь при менее приятных обстоятельствах. Надо признать, это ей удалось почти тут же, и она завопила во весь голос, без труда перекрикивая музыку и вытягивая в мою сторону указательные пальцы сразу обеих рук: - О-о-о! Вы только посмотрите, кого принесло к нашему порогу! К нам приехал наш любимый эльф, наш Эло дорогой! Ней до дна, пей до дна, пей до дна! Амплитуда покачивания все увеличивалась, теперь безголовая девчонка, поразительным образом сочетающая абсолютно пьяные движения и взгляды, но изумительно чистое, без всяких запинок произношение, взмахивала руками не столько чтобы указать на меня, сколько для сохранения равновесия. Став с ее подачи центром всеобщего внимания, я понял, что пора переходить к решительным действиям, и ткнул в бок окаменевшего рыцаря: - Пойди сними ее оттуда! - Но как я...- бурачно-красный Ариан старательно смотрел куда угодно, только не на свою принцессу, возобновившую эффектные телодвижения, и пытался жестами объяснить мне, что он вообще-то рыцарь и не может таскать на себе нетрезвых полураздетых девиц, пытающихся своим внешним видом и подобием танца довести до греха все мужское население Большого Привоза. - Р-р-р... Я, поняв, что грязная работа, как всегда, достанется мне, решительно двинулся к бару, расталкивая пьяных ценителей танцевального таланта нашей взбалмошной спутницы. |
