Гейбриел не смог бы объяснить, что в ней было такое, что переворачивало всю его душу, Он просуществовал на этой земле в течение тридцати четырех лет в состоянии более или менее устойчивого равновесия, потом почти покинул землю, но только теперь понял, что значит по-настоящему чувствовать себя живым. Укрывая ее в своих объятиях, он почувствовал, что как будто рожден для того, чтобы защищать ее, а если потребуется, отдать за нее жизнь.

По возвращении в замок его следующей задачей была встреча со свитой ее греческих телохранителей.

Он понимал, что они будут не в восторге, оказавшись под командой чужака, но скоро им придется привыкнуть к этому. Иначе ничего не получится.

Он хотел услышать от них самих, что именно произошло в ночь нападения. Какими бы героями ни считала София своих охранников, успешно подготовленная врагом операция явно указывала, что у телохранителей есть проблемы. Гейбриел имел намерение выявить недостатки и внести соответствующие изменения.

Учитывая то, что у него было всего три дня, чтобы привести в порядок свою команду до вечера, на который назначен бал, времени на пустой обмен любезностями не было. Он очень сожалел, что они потеряли своего командира — судя по всему, Леона они все очень уважали, — но Гейбриел не собирался давать им никаких поблажек.

Прежде всего они должны были знать, кто здесь главный.

Когда на карту поставлена жизнь Софии, он хотел, чтобы они в большей степени боялись его, чем врага. В Индии это всегда хорошо срабатывало. Люди по его приказу были готовы броситься в самое пекло. Они никогда не осмеливались выйти из строя или отступить, зная, что придется иметь дело с ним.

Его не зря называли Железным Майором, но его мастерство как командира очень многим из них сохранило жизнь. Нет, ее королевским телохранителям он совсем не понравится.

Но ему было на это наплевать.

Вскоре все собрались в Оружейном зале. Он прошелся вдоль строя воинов, стоявших по стойке «смирно», пристально вглядываясь в лицо каждого.

— Я знаю, что вы потеряли своего командира и что не особенно доверяете мне, — сказал он, медленно продвигаясь вдоль строя. — Но наши жизни теперь зависят от исхода дела, а что еще важнее, безопасность ее высочества зависит от нашей способности действовать как единая команда. Понятно?

В ответ эти наглецы проворчали что-то нечленораздельное в знак согласия.

— Прошу прощения? — Гейбриел вздернул бровь, скользнув холодным взглядом по линии настороженных лиц. — Я не расслышал.

Некоторые из них сразу же ответили как положено — «да, сэр», но несколько человек решили, видимо, держать фасон и молча смотрели на него.

Гейбриел тихо рассмеялся и подошел к самому крупному парню, который сердито глядел на него. Он взглянул ему прямо в глаза.

— У тебя проблемы со слухом? Может быть, этим объясняется тот факт, что всех вас застали врасплох в ночь нападения?

Физиономия парня запылала гневом, но Гейбриел не отвел взгляда.

— Вы дворцовые стражники, — произнес Гейбриел, явно желая пофилософствовать, и продолжил свой путь вдоль строя. — Интересно, приходилось ли кому-нибудь из вас видеть поле боя?

Один человек в конце строя поднял руку.

— Мне приходилось.

— Понятно. Как твое имя?

— Деметриус, сэр.

— Расскажи о себе.

— Я некоторое время участвовал в боях под командованием Леона в горах Греции против войск Али-паши.

— Хорошо, — кивнул он, подавив вздох. Ну что ж, это все-таки лучше, чем совсем ничего.

Гейбриел продолжил расспрашивать их о подробностях нападения, присматриваясь к каждому человеку. Когда они описывали последовательность событий во время нападения, он был потрясен, узнав, как храбро София защищалась.