Боже милосердный, подумала она. Все произойдет слишком скоро. Что, если она струсит? Нет, она должна держаться, если хочет остаться в живых.

Как бы ни злилась на Софию, она не стала бы ее предавать, если бы на карту не была поставлена ее собственная жизнь.

Она знала, что перехитрить своих греческих любовников будет проще простого, потому что они никогда ее не заподозрят. Но что ей делать с полковником Найтом?

От него надо как-нибудь избавиться…

«Подожди-ка! — сказала она самой себе, отхлебывая еще один глоток хмельной смелости. — Это будет не так трудно, как казалось. В конце концов, этот синеглазый воин — слабость Софии».

Алекса позаботится о том, чтобы отделаться от него, не предпринимая ничего опасного. Ей не придется ни стрелять в него, ни травить его ядом. Его нужно всего лишь подставить.

И сделать так, чтобы его уволили.

А это было совсем просто. За последние годы по настоянию Алексы были уволены несколько мужчин из окружения Софии. София всегда увольняла их, но не прогоняла ее. Принцесса была очень надежной защитницей.

К тому же ее высочеству было не так-то легко от нее избавиться! Они были обречены оставаться вместе. На это обрекли их семьи каждой из них, в которых теперь никого в живых не осталось. Придворные подчинялись, а члены королевской семьи покровительствовали им. Так жили многие поколения. Так было всегда.

Но Алекса устала прислуживать. Скоро, сказала она себе, она будет свободна.

Она пораскинет умом и будет ждать удобного случая. Она напишет тунисцу. И он скажет ей, что делать дальше.

Глава 14

А может быть, телохранители действительно были ни в чем не повинны?

Полтора дня спустя, когда гости уже разъехались, замок все еще убирали после бала. Гейбриел снова бодрствовал почти всю ночь, ожидая, что один из греческих телохранителей начнет действовать, однако ничего не происходило.

По правде говоря, ее люди еще теснее сплотились вокруг Софии. Они были так возмущены — или притворялись, что возмущены, — тем, что кто-то хочет причинить зло принцессе, что даже не заметили, что находятся под неусыпным наблюдением британских солдат из гарнизона, не говоря уже о самом Гейбриеле.

Им не терпелось добраться до пленника и разделаться с ним. Гейбриел, который терпеть не мог ложь, не знал, как долго ему удастся сохранить этот обман в тайне.

Сделав наконец перерыв в работе, он зашел в одну из утренних гостиных, окна которой выходили на тренировочную площадку. Моросящий осенний дождь затуманивал обзор из окна, но он остановился и стал наблюдать, как София оттачивает свое мастерство владения разными видами оружия, не сходя с коня.

На балу он принял ее за Афродиту, но сегодня, в этот по-осеннему серенький денек, она была в черной амазонке, а волосы были туго заплетены в косы. Сейчас она в большей степени походила на неистовую богиню-девственницу, охотницу Артемиду.

Он проследил за ней взглядом, когда она промчалась мимо галопом на гнедом коне, которого, как он тогда подумал, его цыганочка украла.

В замке был устроен тренировочный скаковой круг со сложными препятствиями и приспособление для стрельбы по мишеням. Чуть улыбнувшись, когда София проезжала мимо, он мысленно отметил для себя, какие советы можно было бы дать ей, чтобы она могла еще лучше отшлифовать свою технику. Он провожал ее восхищенным взглядом, пока она не скрылась за деревьями.

Если бы он только мог догадаться, о чем она думала!

Очевидно, что ее что-то беспокоило.

Может быть, это объясняется тем, что ей приходится жить под постоянной угрозой, подумал он.