— Не трудитесь, полковник. Я все сказала, — заявила ее высочество. — Вы освобождены от ваших обязанностей, и мы благодарим вас за службу.

Пропади все пропадом! Она даже прибегла к монаршему «мы»! Это был плохой знак.

— Не уходите, — попросил он, догоняя ее и подстраиваясь под ее шаг. — София, я очень сожалею. Я не хотел, чтобы так случилось. Все это не так страшно, как показалось.

— Это было ужасно, — сказала она, покачав головой. — Алекса неисправима, но вы? Я была о вас более высокого мнения.

— Но ведь ничего не произошло! — воскликнул он, покраснев от гнева. — Это началось всего за минуту или две до того, как вы вошли, клянусь вам, и это было мне абсолютно безразлично. Она для меня ничего не значит!

— Откровенно говоря, это не говорит в вашу пользу.

— Ваше высочество, будьте благоразумны! Ради вашей собственной безопасности! Где-то рядом есть люди, которые хотят убить вас, а вы увольняете меня из-за какого-то дурацкого поцелуя?

— Дело не в этом, полковник. Мне практически все равно, что вы делаете и с кем. Настораживает ваша неразборчивость. Я не уверена, что мне было бы разумно доверять вам.

— Какой вздор! — возмутился он. — Вы, конечно, хотите преподнести это по-другому, но мне кажется, что это не что иное, как обычная женская ревность. Я не являюсь вашей собственностью, знаете ли.

— Как и я — вашей, — заявила она, глядя на него испепеляющим взглядом. — Извините, полковник, но мне кажется, что вы все-таки не подходите для этой работы.

— А кто подходит? Принц датский? — сердито выпалил он.

— Может быть. — Она задиристо вскинула голову. — Я об этом пока не думала.

— София, — решительно заявил Гейбриел, — я не позволю тебе уволить меня.

— Извините, мой дорогой, но правила здесь устанавливает тот, у кого на голове королевская тиара. Прощайте.

— Не будь дурочкой. Я тебе нужен!

— Тебя можно заменить.

Ее слова резали как нож.

— Хотел бы я посмотреть, как ты обойдешься без меня, — сердито выпалил он.

— Уж как-нибудь. Я еще раз благодарю вас за службу, полковник. Я позабочусь о том, чтобы лорд Гриффит заплатил вам все, что причитается.

— Не беспокойтесь, — сердито сказал он. — Я работал не из-за денег. — Он повернулся, чтобы уйти, оскорбленный тем, с каким равнодушием она изгнала его из своей жизни.

Черт бы побрал эту высокомерную девчонку, жизнь которой находится под угрозой. Как, скажите на милость, может он защитить ее, если его уволили? Конечно, он совершил ошибку, поддавшись Алексе, но разве София лучше, чем он, если целуется с принцем?

Ладно, он не будет винить ее подругу за то, что та пыталась соблазнить его — это было бы ниже его достоинства, — но он скорее умрет, чем позволит Софии узнать, какая безумная ревность охватывала его при мысли о том, что принц прикасался к ней.

Нет, эта мысль ему радости не доставляла. И он также не любил, когда его распекают. Он этого терпеть не мог.

Возможно, он совершил ошибку, но после всего, что он для нее сделал с первого момента, как встретил, разве не заслуживал он некоторого снисхождения?

Он снова бросился за Софией, подавляя дикое желание прижать ее к каменной стене и зацеловать до смерти на глазах у подслушивающих и подсматривающих придворных.

— Неужели вы ожидали, что я должен отказаться от всех женщин ради вас, ваше высочество? — спросил он, не позволяя ей с такой легкостью отделаться от него.