Хьюго улыбнулся. Здесь он начал беспокоился о той неожиданной встрече с ней, на обратном пути к Стефенсгейту, никогда не подозревая, что она имеет какое-то отношение к нему.

— Над чем ты смеешься? — требовательно спросила девушка, и, к его сожалению, она соскользнула с его спины и не очень мягко ткнула его пальцем ноги в бок. — Приподнимись, и перестань насмехаться. Нет ничего забавного в том, что я похитила тебя, ты знаешь. Я знаю, я не очень то похожа на похитителя, но я думаю, я приведу обратно Фокса и Хэа, ведь у меня самый изящный поклон во всей деревне, думаю, ты это помнишь.

Приподнимаясь, Хюго хорошо чувствовал свои руки у себя под спиной. Девушка крепко связала ему руки. В связанных руках кровь почти перестала циркулировать.

Поднимая свой пристальный взгляд, он увидел, что его колени захвачены ее ногами, ее чудесное бледное лицо увенчано дикими красными кудрявыми локонами, волосы были так длинны, что их конец касался фиалок под ее коленями. Ее рубашка была незаправлена и местами прилипла к ее влажному телу так, что ее соски были четко видны через тонкую материю.

Его брови поднялись, Хьюго осознал, что девушка совершенно не понимает, какой сногсшибательный эффект ее внешность оказывает на него. По крайней мере, осознавая только свою наготу, она становилась еще привлекательнее.

1 мая,  Понедельник, 7:45,  в лимузине по дороге в школу.

Я встала в это утро, когда прозвенел будильник (хотя я  и спала совсем чуть-чуть, думая о том, как Майкл читает мою книгу — Я ЗНАЮ!!! Все, о чем я думала всю ночь, было, "Он уже ее прочитал? А сейчас? Ты думаешь, он читает ее сейчас?" И потом я тоже была взволнована: "О чем я должна заботиться, если мой бывший парень прочитал мою книгу? Соберись, Миа! Тебя не должно волновать, что ОН думает! Как насчет твоего нынешнего бойфренда?" и потом я начала беспокоится о Джее Пи. ОН прочитал? Что он подумал о книге?  Она ему понравилась? А что, если он не прочитал? ), и стащила Толстого Луи со своей груди  и, пошатываясь, пошла в ванную принять душ  и почистить зубы, и посмотрела на себя в зеркало (мои волосы, похожие на заросли, были смешно растрепаны — слава богу, мне наконец-то попался бальзам для волос), и вдруг я поняла.

Мне восемнадцать.

И я совершеннолетняя.

И я — принцесса (конечно).

Но сейчас, думая о той информации, которую Тина выдала мне вчера, я уверена, что я, по существу, единственная девственница в выпускном классе Школы Альберта Эйнштейна.

Да. Проведем подсчет: Тина и Борис — потеряли её прошлым летом.

Лили и Кенни? Очевидно, занимались сексом много лет назад. Вы только можете добавить, что они ласкаются в холле в школе. Так не вовремя.

Лана? Пожалуйста... Она лишилась девственности еще когда встречалась  с Джошем Рихтером.

Триша? То же самое, но не с Джошем Рихтером. По крайней мере, я уверена, что он даже старше, чем мы все подозреваем (наверное).

Шамика? Папа охраняет её так, как будто она владеет всем золотом Форт Нокса (военная база в штате Кентукки, место хранения золотого запаса США)? Она рассказала мне, что прошлым летом вылетела из десятого класса  (никто из нас не мог этого даже предположить, она была очень осторожна) со старшеклассником, с которым она встречалась, я не знаю его имени.

Перин и Линг Су? Без комментариев.

И еще есть мой бойфренд, Джей Пи. Он сказал, что всю свою жизнь ждет любимого человека, и он знает, что этот человек — это я, и когда я буду готова, он тоже будет готов. Он может ждать вечность, если это потребуется.

Кто остался?

О, да. Я.

И Бог — свидетель того, я не занималась этим, несмотря на то, что все (хорошо, Тина) об этом думают.

Честно? Этого никогда не случится. Между Джеем Пи и мной, я имею в виду.