– Я сильнее тебя! – говорит он. – Гораздо сильнее! Но я люблю тебя – и твою страну люблю тоже. Ты совершенно не понимаешь, но я хочу возвести защиту между вами и своим отцом, намереваясь получить для Амберлинга самое лучшее! Моему отцу не нужно вести переговоры. Он может появиться здесь с небольшой частью своих войск и диктовать вашему королю условия. Тем самым образом, который ты так ненавидишь. И поверь, если бы меня здесь не было, он бы поступил именно так, полагая, что так будет лучше для всего мира. Но здесь я, и я готов выслушать, что скажут мне твой король и Вип. Не кричи на меня за то, что я отвоевал для вас у отца максимально возможную свободу действий. Он готов в будущем возложить ответственность за Амберлинг на меня, в случае, если аннексия – я признаю, она случится – пройдет гладко и быстро.

– И что, теперь я должна поцеловать тебя за то, что ты чуть менее омерзителен, нежели твой отец? Потому что ты оставляешь нам максимальную свободу?

– На самом деле мне все равно, почему и за что ты меня поцелуешь, но можешь начинать!

Он так обольстителен со мной, что я действительно испытываю искушение сделать это. Но невозможно! Только не так!

– Как насчет того, чтобы просто оставить нас в покое и вести себя как подобает?

– Вернуть вам независимость не в моих силах. Финал, конец, капут.

– Но ты и не страдаешь, отбирая ее у нас!

– Верно.

Я была так близка к тому, чтобы на несколько секунд отбросить все условности и ограничения и кинуться ему на шею, но теперь мои гнев и гордость возвращаются с новой силой. Я беру его руки, все еще держащие мою голову, и отбрасываю их от себя – мне удается, потому что он позволяет. Думаю, если бы он попытался противостоять мне, у меня бы не было шансов на успех. И кто знает, на что способны эти безрассудные узурпаторы, которым наплевать на чужие границы…

– Смотри, сумасбродный императорский сын: если ты продолжишь так себя вести, я выйду замуж за Випа, потому что нахожу его гораздо более симпатичным! Потому что он никогда не бывает таким надменным и снисходительным, как ты, и потому, что он мудр и обладает состраданием, и мне нравится его слушать. Он терпелив и может посмеяться над собой, а в ситуации, когда у него отнимают страну, традиции и достоинство, не теряет мужества и храбрости!

К моему глубокому удивлению Испе́р начинает хохотать:

– Бедный Вип, я сейчас заплачу от трагичности его положения!

– А разве оно не трагично?

– Нет, конечно, нет, моя дорогая! С ним все в порядке, он ничего не теряет. Что, если вашей стране придется бороться за независимость следующие десять или сто лет? Король и этот твой Вип просто абстрагируются, в то время как страна и народ будут медленно, но верно подвергаться разорению. Вы не можете позволить себе быть независимыми – это печальная правда. Конечно, у Випа и его отца всегда будут золотые ложки и вилки, и шеф-повар, который приготовит им карамелизованные стручки гороха, не волнуйся. Неважно, сохранят они свое королевство или потеряют, – они навсегда останутся монархами в этом королевстве, захватит его император или нет. Но тебе – именно тебе – лучше всего известно, каково в этой стране быть бедным и ничего не иметь. И при всем уважении, уж извини, если я слегка наступлю на твой шлейф гордости, в вашей стране слишком много бедных пьяниц! Тебе известно, сколько людей умирают в вашей стране от болезней? А сколько голодающих? Сколько человек вынуждены в нечеловеческих условиях выходить в море и как мало из них возвращается обратно живыми, целыми и невредимыми?

– Конечно, мне это известно. А все потому, что мы вынуждены откупаться. От твоего отца!

– Что за ерунда! Мой отец богат, Империя процветает, нам не нужны ваши деньги.