– Сколько времени?

– Семь.

– Как думаешь, нас покормят?

Словно по сигналу дверь открылась. На пол поставили поднос, и дверь снова хлопнула. Они даже не успели разглядеть своего тюремщика.

– Ответ, стало быть, «да». – Она заворочалась, и Ник неохотно выпустил ее.

– Не смотри так, – сказала она немного сердито, потом сползла к ногам кровати, чтобы не касаться его, вставая.

– Как?

– Не знаю. Не знаю, о чем ты думаешь, и спрашивать не собираюсь, – резко ответила она. – Я первая иду в ванную, и не вздумай съесть один все тосты.

Тостов не было. Каша и прокисшее молоко, чуть теплая вода и растворимый кофе.

– Не на то я рассчитывала, соглашаясь стать принцессой, – пробормотала Роз. – Не знаю, самый ли сейчас удобный момент сообщать, что я привыкла к хорошему кофе и, если меня его лишают, становлюсь просто невыносимой?

– Я тоже.

– Что же нам делать? – спросила Роз, решительно, хоть и морщась, расправляясь со своим кофе.

– Думаю, ждать.

– Сколько примерно?

– Возможно, лет двадцать.

– Могли бы тогда снабдить нас колодой карт. Иначе я буду жаловаться в ООН.

Он хмыкнул. Жизнь продолжается. Они стали ждать.

Скажи кто-нибудь Роз, что она будет делиться историей своей жизни с человеком, которого знает не больше месяца, она бы не поверила. Она не экстраверт. Вышла замуж за Макса, но даже ему не всегда удавалось пробиться через ее защитную оболочку. И вот она сидит тут, выдавая подробную информацию, словно ничего тут такого нет. Почему? Возможно, потому, что Ник особо не интересуется ею. Просто слушает со скуки – ведь больше заняться нечем.

– Ты играешь в теннис?

– Нет, мне нравится хоккей. Играю плохо – я ведь не пробовала даже до приезда в Англию, но все равно мне нравится. И до сих пор играю. То есть до последней недели.

– Нападающим?

– Полузащитником по большей части. А ты?

– С правого края. Левый удар у меня сильнее. Будь у нас пара клюшек, мы бы сыграли.

– Если нас долго тут будут держать, мы разберем кровать и возьмем доски. Отложим матч до завтра. Как насчет мороженого? Какое у тебя любимое?

– Шоколадное.

– С кокосовой стружкой?

– Фу, нет. Чисто шоколадное, без примесей, портящих вкус.

– Ага, – неожиданно она ощутила голод. – Как думаешь, скоро обед?

– Думаю, наши шансы на мороженое минимальны. А плавание?

– Пять взмахов рук – и тону. Никогда тут не было приличного бассейна. Может, сейчас построили. Будем надеяться. А ты?

– За коттеджем моей приемной матери был пруд. Нам всем полагалось научиться его переплывать, прежде чем Руби позволяла гулять без нее.

– Руби тебя учила?

– Руби всему меня учила.

– Повезло тебе.

– Что у меня приемная мать?

– Я… Извини. Глупое замечание.

– Ничего. Но ты… когда мы переселимся в роскошный дворец с грандиозным бассейном…

– …то купим мне надувной жилет и выгоним всех фотографов. Ник, что, по-твоему, происходит снаружи?

– Не знаю.

Сразу после завтрака их внимание привлек шум. Вначале он был приглушенным, словно где-то неподалеку шли спортивные соревнования и кричали болельщики. Отдельных голосов не слышалось, только общий гул.