Бегло оглядевшись, я увидела разбросанные листы на столе, бутылку вина и несколько хрустальных бокалов.

– Эва? Что случилось, девочка моя? – учитель выглядел обеспокоенным.

– Пока ничего страшного, не тревожься. Ждешь гостей? Если вашего Верховного, то я сбегаю за ядом.

Тристан подавил усмешку:

– Нет, с Альбертом мы наговорились на балу.

– А кого тогда?

– Любопытная магесса не выбралась из запретного леса.

– Прости, ничего не могу с собой поделать, – сделав смущенное лицо, я присела в одно из особенных кресел учителя.

Как живая, зачарованная мебель содрогнулась и подстроилась под мои габариты – и это не было единственной ее особенностью. По приказу хозяина она могла вцепиться в неугодного гостя и слегка (или даже не слегка!) его придушить. Когда мне было шестнадцать, я жутко боялась, что учитель за плохо выученный урок мог натравить ее на меня. Слава богам, ему и в голову не приходила наказывать таким образом.

– Итак, милая, слушаю тебя, – учитель опустился в кресло-близнец напротив.

– Не знаю с чего и начать… В общем у меня неприятности.

– А когда их у тебя не было? – учитель вздохнул и бросил взгляд на огромные часы с серебряным циферблатом.

Как сказать, что в твоем теле живет душа твоего погибшего телохранителя? Хм, почти каламбур: в твоем теле твой телохранитель, а, главное, пошло… и правдиво. О том, что в одном теле может быть две души, я слышала. Такая ситуация была обычной среди служителей Башевиса, стремящихся стать демоноподобными и получить невероятную силу. Но я-то не стремилась кому-то уподобиться, то есть одемониться?!.

– Милая, ночь на исходе, – напомнил Тристан. – Может, зайдешь в другой раз? Мне некогда играть в молчанку – скоро должны прийти за воспоминаниями Микаэль, а я так и не нашел нужные страницы.

Я с интересом посмотрела на ворох листочков, исписанных мелким почерком. Значит, вот они какие эти легендарные воспоминания! Кучка бумажек с закорючками. Теперь понятно, почему пророчества предтечи магов такие туманные и не до конца расшифрованы – их жутко тяжело читать.

– А почему они у тебя? Я думала, что это одна из реликвий императорского рода и находится в сокровищнице, а она так запросто валяется у тебя на обеденном столе.

– Нет, это магически созданная копия, одна из трех. Дневник, действительно, под охраной. Кое-кому понадобился оригинальный текст последнего пророчества императрицы, и я теперь ищу его как дурак…

– Хочешь, я помогу? Что нужно искать? – я поспешила утащить часть листков, чтобы учитель оставил сомнения.

Маг устало потер виски. М-да, этот кто-то (подозреваю, что Альберт Элевтийский) настоящий садист, раз заставил Тристана копаться в бумажках после напряженной коронации и расслабляющего застолья.

– Откладывай в сторону все страницы, где говорится о Грани и ее вратах.

Какое-то время мы молча шуршали бумагами. Мне пока не везло, и нужные слова все не встречались. Но зато страницы с именем Эвгуста словно сами лезли в руку. А ведь о враге нужно знать все? Поэтому такие записи я аккуратно складывала в отдельную стопку.

– Может, все-таки расскажешь, что произошло? – спросил Тристан, не поднимая головы от записей.

– Может, все-таки и расскажу, – скрывать правду, нет смыла. – Грэм не погиб. Он живет во мне.

Тристан смотрел на меня как на блаженную.

– Эва, ты снова курила черный мох? – от строгости в его голосе заболели зубы.