Вспышка молнии осветила вереницу столов, окруживших танцевальную площадку. Лакеи и служанки, которые в обычные дни занимались уборкой, стиркой грязных носков и проверкой нашей почты в поисках всего запрещённого, теперь сновали с большими блюдами жаркого из ягнятины и клюквенным салатом. Повсюду как напоминание о юбилее школы красовалась цифра 5 – на карточках для гостей, баннерах, салфетках и даже на верхней корочке пышных булочек.

Хотя многие гости входили в зал совершенно вымокшие и шёпотом обсуждали кошмарную погоду и разразившуюся к вечеру грозу, ничто не могло бросить тень на великолепие торжества.

– Надо поддержать старушку Флору и показать себя во всей красе, – сказал Олли, пританцовывая под музыку приглашённой группы, предусмотрительно держась при этом поближе к столу с закусками. – Так что я уж постарался приодеться. – Он и впрямь щеголял шикарным белым коком и голубым костюмом, в котором походил на эльфа с Южного полюса. Его густо напомаженные волосы так блестели, что напоминали причудливую ледяную скульптуру. – И ведь не скажешь, что у меня тут припрятаны какие-нибудь магические штуки. – Он чуть отвернул полу камзола, демонстрируя цветок, брызжущий водой, две колоды карт и связку серебряных браслетов (понятия не имею, для чего они могут понадобиться). – Думаю, мы вполне готовы к вечеринке!

Под «вечеринкой» он имел в виду сражение. Последние два дня мы провели, расспрашивая Кайлу обо всём, что она успела узнать о Готти, но ничего существенного так и не услышали. («Она очень скрытная и таинственная», – сказала Кайла. И какой от этого толк?) Чтобы выводить из строя горгулий, Олли выдернул с грядок на школьном огороде все до последней редиски – к великому неудовольствию гнома-повара нашей столовой. Там и сям в коридорах я натыкалась на листовки с броским призывом «Вам известно, кто похитил весь редис? Вознаграждение за информацию гарантируется».

Я стащила из кабинета Флоры копию свитка с расписанием официальной части торжества – от прибытия принцесс до торжественной речи самой директрисы. Мы тщательно изучили его, забившись как-то вечером в конюшню пегасов, но, честно говоря, я не обнаружила в нём ничего подозрительного. Джекс тоже потерпел неудачу: он пытался передать во дворец сообщение по поводу предполагаемых планов Готти, но меры безопасности в последнее время до того ужесточили, что мы так и не знали, получили принцессы эту весточку или нет.

– Думаю, нам придётся полагаться только на себя, – мрачно сообщил он накануне вечером, когда мы в последний раз собрались в нашем штабе, в обсерватории, чтобы ещё раз пройтись по всему, что мы имеем. – Помощь может и не поспеть.

Мы сделали всё, что могли, чтобы подготовиться к схватке с нашими учителями и одной из самых страшных злодеек Чароландии.

И этого было совершенно недостаточно.

Стоило мне хоть на минуту задуматься о том, во что мы ввязались, как я начинала бояться, что меня вырвет в одну из роскошных изумрудно-зелёных ваз возле столика, где разливали пунш.

Я перехватила взгляд Олли, который одобрительно рассматривал меня и Максин:

– А вы, леди, я вижу, тоже почистили пёрышки!

– Спасибо! – По Максин было видно, что она питает пылкую страсть к имбирному печенью школьного пекаря Рауля, однако сегодня, в ярко-розовом платье и многочисленных украшениях (добрая дюжина жемчужных серёг в каждом островерхом ухе и три ожерелья), выглядела она очень мило. – И я сделала нам с Джилли причёски. Этот гель для укладки от Рапунцель – просто чудо. Наверное, он даже взрыв выдержит.