Сердце ее бешено забилось в груди — ее безудержно влекло к нему. Неужели это возможно? Оказывается, да. Вот она стоит и дрожит от волнения, от одной мысли, что… И это после всего, что он сделал, после всех издевок, насмешек и мук, которые он причинил ей? Никакой обиды, никакого гнева, никакой горечи, а только сильное, обжигающее желание. Да можно ли желать его? Можно… Нет, она этого не допустит.

— Развлеклась? — спросил Штефан. Таня даже не сразу сообразила, что он спрашивает о происшествии в игорном зале. Что за странный вопрос, однако! И кроме того, задан таким небрежным тоном…

— Ты дрался? Больно? Он пожал плечами:

— Подумаешь, пара синяков. Не о чем даже беспокоиться.

— А я беспокоилась. Не понимаю, почему ты не сказал ему просто, что я твоя жена? Ты же раньше всем это говорил, тогда до драки бы не дошло.

— Не хотелось.

Он был так безразличен, даже непонятно почему.

— Не хотелось? Тебе не хотелось сказать это и ты предпочел подраться?

— Но не меня же после этого отнесли в каюту! Таня постаралась не ахнуть от удивления.

— Значит, победил ты?

— Конечно.

— Ах, конечно! Как же я могла сомневаться! Тот мужчина всего-навсего ходячая гора.

— Иронии у тебя не получается, Таня. Впрочем, он, может, и здоровенный, но неуклюжий. Это неизбежно у больших мужчин.

— Ты тоже не маленький!

— Ну не настолько же! Кроме того, в каждом правиле есть исключения.

— А по каким правилам ты сегодня играл, когда сбросил выигрышные карты? — Штефан нахмурился, но она продолжала:

— Я видела у тебя трех королей.

— А это одна из моих причуд, — сказал он, улыбаясь, — не могу позволить королям выиграть вместо меня.

Все это было очень непонятно Тане. Еще более непонятно, почему он не сердится на нее. Но непонятнее всего, почему сердится она из-за того, что он не разозлился на нее!

— Я рада, что ты развлекся, — сказала Таня довольно резко, — тебе это было так необходимо. Азартные игры, драки — вот что мужчины любят больше всего, правда?

Она и не заметила, как он подобрался к ней совсем близко. В мгновение ока Штефан схватил ее за локоть и притянул к себе. У нее перехватило дыхание и по телу побежала дрожь. А когда он обнял ее обеими руками, у нее вообще все поплыло перед глазами и она прильнула к нему.

Штефан подождал, пока она поднимет на него взор, и сказал:

— Ты забыла еще кое-что упомянуть. Тебе хорошо известно, что именно, маленькая гурия! — И он усмехнулся. — Это означает «прекрасная девушка» на Востоке, а вовсе не то, что ты подумала.

— Правильно, — согласилась Таня впервые с таким комплиментом.

Ей понравилось, как он сказал это. Может, его снова влечет к ней?

— Если тебе нужен был мужчина, почему ты не сказала мне об этом, — вдруг прошептал Штефан, — зачем было выбирать чужого?

— Нет, мне не нужен был мужчина! — воскликнула Таня.

Но он словно не слышал ее.

— Ты думаешь, я не понял, когда ты ему дала молчаливое согласие? Да у него все отражалось на лице! Я видел и понимаю… Я прощаю тебе твое поведение, потому что у тебя давно никого не было, и ты…

Он запутался, не зная, что еще добавить. Но то, на что он намекал, было и так ясно. Штефан при этом прижимал ее все крепче и крепче.

— Ты такой переполох наделала, Таня, — продолжал он, — но я надеюсь, что, если тебе так нужен мужчина, ты согласишься отдаться даже мне.

Даже? Разве он не знает, что он единственный мужчина, которому она просто мечтает отдаться? Конечно, не знает.