— Ничем, — я пожал плечами, не видя причин что-то скрывать. Действительно, мы «ничем» не занимались. Разве можно назвать занятиями монологи учителя и небольшие физические тесты? Я ведь и сам плохо понимал, какую конечную цель преследует Жарох. Ведь без магического Дара мне оставалось лишь надеяться на те знания и умения, которые давались в школе. — Сижу целый час на полу, медитирую.

— Гонишь, — скривил губы Болт. — Гонишь ты, Кол. Скрывать от меня вздумал, да? Все равно узнаю, и тогда берегись. Я же вижу, как у тебя улучшились физические показатели, и в рукопашке ты уже ворон не ловишь. Какие-то специальные методики применяешь?

— Зуб даю, ничего такого нет, — спокойно ответил я. — Говорю же: сижу на полу и пытаюсь достичь концентрации, расслабляю мышцы, чтобы не закислились. Обычная методика для спортсменов, как сказал Жарох.

— Что за дурацкое имя — Жарох? — загоготал Грек, никогда не отличавшийся способностью лишний раз промолчать. — Ты слышал, Болт?

— Ты меня дурить вздумал, Кол, — чуть ли не утверждая, произнес Семен, потом передал наполовину выкуренную сигарету Губе и соскочил с подоконника. Вразвалочку подошел ко мне и угрожающе навис над моей головой. Мне в последнее время часто приходили мысли, что Болт гораздо старше своего возраста. Может, при устройстве его в школу в самом деле скрыли истинный возраст пацана. Или руководители школы врут, зная все обстоятельства. Почему пришли такие мысли, я бы ни за что сейчас не объяснил. В голове крутилась только диспозиция, сложившаяся к этому моменту. Трое против одного. Семен и Губа бьют сильно, особо не сдерживая свои удары. А вот Грека можно завалить. Он сразу сдувается, когда получает по соплям. С виду только страшный и смелый. Как его с такими данными еще держат в группе?

— Слушай, мелочь, — палец старшего зацепился за лямку майки и приподнял ее, отчего пришлось отклонить голову. — Я не люблю, когда за моей спиной в тайны играют. Как твой командир приказываю тебе докладывать обо всем, чем ты там занимаешься. Как понял?

— Понял, — не стал я спорить, и тут же получил звонкую пощечину.

Болт зло ощерился:

— Как должен отвечать по уставу, карась?

— Так точно! — вытянулся я нехотя.

— Прилежания в тебе нет, — цокнул языком Болт. — Надо вбить в твою тупую башку, аристократ вшивый, что здесь все делается с должным желанием. Грек, ты сможешь объяснить, как нужно действовать салаге, когда командир дает распоряжение?

— Ага, щас проведем краткий курс обучения! — оскалился Грек и встал на место Болта. Мгновение смотрит в мои глаза — а потом следует мощный тычок в живот.

Никто не ожидал, что карась, попавший в сети, начнет трепыхаться и показывать зубы. Кроме Болта, который даже одобрительно хмыкнул от увиденного. Я мгновенно втянул в себя живот и сам, не ожидая от себя прыти, ушел с траектории удара, оказавшись за спиной Грека. Недалекого ума соперник провалился вперед, а я, почувствовав легкость и какую-то шалость, всей ступней приложился к костлявому заду Грека. «Адъютант» Болта грохнулся на пол, отчаянно упираясь в кафельную плитку, чтобы не расквасить нос.

Батуев захохотал и одновременно нанес мощный удар по шее, заваливая меня на пол, где только что лежал Грек. Он сам вместе с Губой остервенело отработали по моим ногам, бедрам и корпусу.