Прошло еще несколько минут. Послышались торопливые легкие шаги, захрустели кусочки угля под ногами, и передо мной внезапно возник тот самый мальчишка в футболке.

— Привет, — широко улыбаясь, я сделал шаг навстречу ему, держа руки в карманах кителя. Правая сжимала рукоять «выкидушки».

— Привет, — растерянно откликнулся мальчишка. Простое лицо с острыми скулами, веснушки на носу, щеках, лбу. Темные, слегка вьющиеся волосы. Потная челка прилипла ко лбу. — Ты кто? Здесь живешь? Ой, ты же кадет!

— Ага, точно, — кивнул я, с ужасом испытывая покалывание в запястьях. Е-мое! Пацан-то — одаренный! Как бы не применил магию! Надо давить, пока не опомнился! — Поможешь?

— А что случилось?

— Да у велика цепь слетела, — простодушно пояснил я. — Не могу в одиночку зацепить. Нужно, чтобы кто-то педаль прокрутил. Ну, как?

— Где велик-то? — стал озираться пацан, а в глазах уже появляется осмысление. Кадет возле помойки, китель грязный, несуществующий велосипед…

— Да здесь за углом, — я мотнул головой в сторону. — Поможешь — дам прокатиться.

Я врал, отчаянно и нагло врал. Видел, что жертва резко стала осторожной.

— А откуда у кадетов велики?

Вот же зануда! Хватит языком чесать. Нож вылетает из кармана. Я демонстративно выщелкиваю лезвие и левой рукой с силой прижимаю пацана к трухлявым стенкам сарая. Узкое лезвие прикасается всей режущей кромкой к нежной коже под кадыком. Я даже вижу дергающуюся жилку на шее.

— Короче, сявка, быром гони одежду, понял? — меняя интонации в голосе на расхлябанные тона, завелся я. — Футболку, шорты, сандалеты — все сымай!

— Да…как… Я же…, - стал заикаться мальчишка. — Мне нельзя! Как я домой-то пойду?

— Пофигу! Трусы, майка есть? Ну и все! Сымай, сымай!

Дрожащими руками мальчишка стал стягивать с себя футболку вместо того, чтобы сделать попытку отбиться от хулигана. Но парализующий волю складень возле горла обратил его в молчаливого терпилу. А я с напряжением ждал магического удара. Если пацан преодолеет страх и врежем по мне плетением — хана зайчику. Неизвестно, отразят ли блокираторы удар. Одаренный стоил слишком близко. Но, видно, Боги рассудили по-своему, вовлекая меня в свои, неведомые простому человеку, игры. Пацан скинул одежду, оставшись в белой майке и темно-синих сатиновых трусах в белый горошек. Поджимая ноги от неприятно колющего стопы мусора, он с ненавистью смотрел на меня. Глаза его набухли от влаги, а пальцы сжались в кулак. Цинично усмехаясь, я подхватил одежду в охапку.

— Ты…! Ты не кадет, а шкура! — выпалила жертва.

— Где ты кадета увидел, карась? — я хохотнул, испытывая к себе отвращение. — Это не моя одежда, понял? Пырнул одного монастырского, снял с него, понял? Будешь прыгать — и тебя порежу. Вали отсюда!

Всхлипнув, мальчишка зашагал вдоль сараев, и вдруг, обернувшись, вскинул руки ладонями вперед.