— Там княжий муж — Топоров Игорь Яковлевич — заправляет, — вспомнил я, наконец. — Он с Щербатовыми на короткой ноге. У них какие-то общие дела. Кажется, речные перевозки грузов, рыбоконсервные заводы по Волге. Но такого, как ты рассказал, там нет.

— А все потому, что императорский чиновник в Симбирске за порядком следит, — с видом знатока заметил Филя.

Я засмеялся и шутливо пихнул забавного пацана в плечо. Мы нырнули в затхлую прохладу заброшенного дома.

Филя ничем не отличался от подростков его возраста, каковым был и я. Обычный мальчишка, коих на улицах Торгуева было несчетное количество. Худощавый, с выпирающими из-под клетчатой с короткими рукавами поношенной рубашки ключицами, с грубо обрезанными волосами, как будто стригли его бараньими ножницами, не обращая как он будет выглядеть, с удивительным разлетом тонких бровей — Филю можно было назвать красивым мальчишкой, если бы не грязные разводы на щеках и руках. Портили его и широкие штаны, болтающиеся на нем как седло на корове, а потрепанные и подшитые в некоторых местах сандалии на босу ногу завершали картину.

— У тебя родители-то есть? — я сел на диван с мыслью, что надо бы угостить пацана остатками колбасы. Вчера так и не осилил весь батон, и теперь он лежал, завернутый в пергаментную бумагу вместе с хлебом, источая резкий запах чеснока.

— Мамка, младшая сестра, — Филя стрельнул глазами в сторону свертка, почуяв запах съестного. — Батька сгорел от водки. Пил много, как бегемот.

— Не жалеешь?

— Не-а, чего жалеть? Пинки под зад или как мамку лупил? — Филино лицо вдруг стало не по-детски жестким. — Зато теперь спокойно. Хожу, куда хочу, никто не указывает.

— Хочешь жрать?

— Ага! — Филя сглотнул слюну. Он ведь и на самом деле был голоден, только виду не подавал.

— Тогда возьми бутылку и сгоняй до колонки, — попросил я. — Мне-то сейчас нельзя лишний раз палиться перед людьми. Вдруг кто разболтает, что видел меня здесь.

Филя без лишних слов схватил бутылку с плещущейся на донышке водой, купленную вчера в магазине, и умчался с дробным топотом по хлипкому лестничному пролету. Я задумался. В какую историю меня хотят втянуть? Жарох утверждал, что молодежные банды занимаются мелким криминалом, но чаще всего дерутся за территориальное влияние. Значит, драка? Ну, и что здесь такого, чтобы чужака притягивать на обычный мордобой?

Вернулся Филя с водой. Мы по-братски разделили остатки колбасы и позавтракали. А вскоре появился Хан с теми же персонажами, которые навещали Колояра ночью: Сморчок и Лимон.

— Смотри-ка, не сбежал! — притворно удивился Хан — высокий жилистый парень лет семнадцати. У него и в самом деле в облике было нечто азиатское, хищное и коварное. Узкий разрез глаз, смугловатая кожа, но вместе с тем широкая рязанская физиономия никак не вязалась с хмурым и настороженным взглядом. Главарь местной шайки расплылся в улыбке.

— Моя взяла! — довольный увиденным, проговорил Сморчок. — Кишка тонка у дворянчика сдернуть ночью!

— Хочешь проверить? — я вытащил ножик, который мне все-таки вернули после долгих споров, и щелкнул лезвием. — Меня уже весь город ищет, а я, как дурак, должен башкой рисковать?

Сморчок, неизвестно почему получивший такую кличку, был довольно упитанным парнем, чуть младше Хана, и ниже его ростом. Несмотря на внушительные габариты, он побледнел, услышав неприятный щелчок перочинного ножа.

— Ага, по городу розыскные листы развешаны, — подтвердил Лимон, принюхиваясь к стойкому запаху съеденной колбасы. — Лично видел. Ищут тебя.