Так, в полудреме-полузабытьи, прошло несколько минут или, быть может, несколько часов. Потом горячие губы Сэнтина прижались к ее виску и запечатлели на нем такой легкий поцелуй, что он показался Жанне совершенно бесплотным — особенно после предшествовавшего ему буйного пира страстей. Пальцы его осторожно убрали с лица Жанны рассыпавшиеся в беспорядке волосы.

— Бог мой, это было что-то потрясающее! — негромко сказал он. — Я чуть было не потерял голову. Поверь, я еще никогда не встречал таких женщин, как ты. А ведь ты только делаешь свои первые шаги на этом поприще… и я жду не дождусь, когда ты наберешься достаточно сексуального опыта! — Он усмехнулся негромко и как-то смущенно. — И, по правде говоря, я сам не прочь заняться практической стороной твоего обучения!

— Так или иначе заниматься этим придется именно тебе, — томно отозвалась Жанна, поудобнее устраиваясь у него на плече. — После сегодняшнего я вряд ли когда-нибудь сумею двигаться без посторонней помощи.

— Бедняжка… — без тени насмешки протянул Сэнтин, снова касаясь губами ее лба. — Ты пока еще новичок в игре. Неудивительно, что ты так вымоталась. Впрочем, сама виновата — не нужно было быть такой обольстительной и сексуальной. Тебе известно, что, когда я вижу тебя, я начинаю сходить с ума от желания?

Как она могла не верить ему, если сама чувствовала то же самое?

— Не слишком-то вежливо с твоей стороны возлагать всю вину на меня, — заметила она сонно и еще крепче прижалась к нему. — По-моему, инициатива исходит в основном от тебя.

— Учитывая твой малый опыт в таких вещах, я стараюсь избегать любых действий, которые могли бы напугать тебя и убить стремление к совершенствованию, — хитро прищурился Сэнтин. — Согласись, с моей стороны было бы весьма недальновидно нанести тебе психологическую травму и тем самым воздвигнуть непреодолимый барьер перед твоей инициативой.

Жанна грубовато, не по-женски, фыркнула, но ничего не ответила. Она была слишком счастлива и вместе с тем чувствовала себя слишком усталой, чтобы тратить силы на шутливую пикировку.

Так, то дремля, то лениво переговариваясь, они лежали еще довольно долгое время, не замечая течения минут и прислушиваясь лишь к стуку дождевых капель по крыше амбара. В конце концов Сэнтин отчетливо и громко хихикнул, и Жанна, сразу насторожившись, подняла голову, чтобы заглянуть ему в лицо.

Губы Сэнтина довольно подрагивали, а в глазах прыгали хитрые чертики.

— Знаешь что, — сказал он, — за свою жизнь я слышал немало историй о фермерских дочках из захолустья. — Он прервался, чтобы чмокнуть ее в нос. — И теперь, когда я близко узнал одну из них, — закончил он торжественно, — я верю каждому слову.

Солнце садилось, и небо на западе уже окрасилось в нежный лавандово-розовый цвет, когда личный вертолет Сэнтина опустился на посадочную площадку на территории поместья. Пока Жанна любовалась закатом, Сэнтин открыл дверь и выбрался наружу. Потом он помог Жанне спуститься и захлопнул дверцу машины.

— Похоже, здесь не было никакого дождя, — заметила Жанна, удивленно озираясь.

— Придется, видимо, признаться… Дождь в заповеднике я устроил нарочно. Надо же мне было как-то заманить тебя на сеновал, чтобы заняться любовью, — сказал Сэнтин с притворным вздохом, и в первые секунды Жанна даже не поняла, серьезно он говорит или шутит.

— Нет, в самом деле… — с растерянной улыбкой протянула она, когда он взял ее под руку и повел к усадьбе.

Сэнтин поглядел на нее насмешливо.

— Для нас его тоже все равно что не было. Мы его почти не видели — только слышали, а что промокли, так это же не главное! Главное, мы сумели высушить друг друга как следует.