- Хорошие у вас коллекционеры, что даже в доме с саблями ходят.

  - Он из степного рода, у них с саблями и спать ложатся. Правда, сабли довольно маленькие, дарганские. Не доводилось видеть?

  - Нет, я не разбираюсь в саблях. Ладно, когда твой сынок что-либо успеет узнать?

  - Узнать - недолго. И не самое сложное узнать. Гораздо сложнее исправить ситуацию, выцарапать предназначенного в жертву крайне сложно.

  - Охраняют серьезно? - понимающе кивнула эльфийка, которой было крайне досадно, что они так глупо вляпались.

  - Более чем серьезно. Ллос считает таких уже своей добычей. А она жадная и ревнивая и страшно не любит, когда на ее собственность даже в мыслях покушаются. Но мы-то ведь не в мыслях будем покушаться? Тогда нам придется идти поперек воли богини, а это - куда как трудное дело - пояснил печально трактирщик.

28.

  Минуту эльфийка молчала, потом шикнула на шуршащую чем-то в углу Экку, просто так, на всякий случай, и задумчиво спросила тяжело дышащего пациента:

  - Ллос не моя богиня. Я - жрица Эйлистири.

  - Где сейчас Эйлистири! От ее храма камня на камне не осталось! (тут толстяк вдруг замолчал, видимо решив не говорить очевидные вещи вроде того, что богиня без храма - такая же нищая и бесправная беженка, как и Галяэль, потом перевел дух и продолжил как ни в чем ни бывало) - А без божественной помощи против Ллос соваться... Нам она не по зубам... Тем более тех, кто идет в жертву держат при ее святилище, куда попасть весьма не просто. Там - между нами говоря - и просто стражи полным - полно. И - увы - очень хорошо натасканной стражи. Для воинов дроу дежурство при тюрьме храма - честь. Высокая честь! Дальше-то их не пускают, только разве в виде очередного мяса на заклание.

  Галяэль промолчала. Ей показалась, что статуэтка Эйлистири повеяла теплом, и словно бы в сумке мерно забилось живое сердце. Это было очень странное и незнакомое ощущение.

  - То есть ты бы за это дело не взялся бы? - спросила она трактирщика.

  - Не хотелось бы. Только деваться мне некуда - неожиданно заявил толстяк.

  - Да? Это почему? - опередила с вопросом ушастая Экка.

  - Хотя бы потому, что хочется выздороветь - не очень убедительно ответил раненый.

  - Странно. Я уверена, что у тебя есть тут свои лекаря и шаманы. Или кто у людей лечит ранения и яды? - спросила эльфийка. Ответ пациента не внес ясности, а илитиири не любила иметь дело с теми, чьи намерения были ей непонятны. Разные пациенты встречаются, очень разные и эльфийский лозунг 'держи ухо востро!' не раз себя оправдывал.

  - Меня и так уже ищут. И я не уверен, что только по поводу небольших разногласий с мэтрами-коллекционерами. Надо сказать, что жертвы до ритуала сначала потрошатся - им моют мозги.

  - Так, как это делают орки с рабами? - всерьез испугалась лекарка. Ей было известно, что это такое - промывка мозгов. Даже доводилось видеть несколько раз таких несчастных. Вроде бы пустячок полежать несколько дней с запрокинутой головой в которую через ноздри заливают тонкими струйками холодную воду, а в итоге получается из разумного существа совершенно безвольный овощ, годный только на тупую несложную работу и понимающий только самые простые команды, отданные при этом обязательно громким голосом. Представить своего мужа в качестве такого живого зомби было нестерпимо больно. Галяэль не удержалась и ахнула, потом устыдилась странно посмотревшей на нее Экки, и собралась с духом.

  - Нет. Не знаю, правда, лучше это или хуже. Для Ллос жертва вкуснее.