Подходя к берлоге Ноя, Эддисон увидела черно-желтый байк, припаркованный рядом. Это помогло ей немного расслабиться – по крайней мере, здесь точно находился Ной, а не шайка каких-нибудь отбитых рокеров – но как оказалось, она рано почувствовала себя в безопасности и в итоге чуть не попала под раздачу. Дверь сарая с грохотом распахнулась, и оттуда на всех парах выскочила девушка. Блондинка в коротких шортах и клетчатой рубашке, застегнутой не на все пуговицы.

– Чертов придурок! Больше даже не вздумай мне звонить!

Девушка встретилась с Эддисон взглядом и мерзко ухмыльнулась.

– Беги отсюда, девочка, пока не поздно. Этот псих совсем слетел с катушек!

Девушка резко развернулась и пошла прочь, оставляя Эддисон в полном недоумении. После этой картины Эддисон немного постояла, приходя в себя, но все же решилась зайти внутрь. Медленно, словно вор, она перешагнула через порог сарая.

Внутри оказалось весьма уютно. Прямо у входа стояли бильярдный стол и пара кресел, в центре было размещено несколько диванов и старый кинескопный телевизор с антенной-рогами, по углам были расставлены всякие комоды и тумбы. На одной из таких тумб Эддисон увидела старый музыкальный центр, колонки которого в данную минуту изрыгали из себя хеви-метал. Но больше всего Эддисон поразило освещение: разномастные уличные фонари, настенные бра и куча маленьких лампочек висели по всему периметру потолка. Создавалось впечатление карикатурного неба со звездами. На втором этаже, где в действующих сараях обычно хранят заготовки сена, Эддисон заметила кучу перин и одеял. Спальня, решила она про себя.

Ной стоял спиной к Эддисон и не мог видеть, как она вошла, а уж слышать тем более. Он мотал головой в такт музыке, в одной руке у него красовалась бутылка с янтарной бурдой, во второй – сигарета. Кроме джинсов на нем снова ничего не было, и в этот раз данный факт разозлил Эддисон. Девушка подошла к Ною и ткнула пальцем в голое плечо.

Увидев Эддисон, Ной на долю секунды растерялся. Глаза его округлились, а рот приоткрылся от удивления. Но Ной быстро пришел в себя. Скорчил измученную мину, и по губам Эддисон поняла, что он прокричал что-то вроде «Твою мать!».

После того, как Ной до конца отошел от неожиданной встречи, он потушил окурок о стену сарая, поставил бутылку на тумбу с музыкальным центром и выключил музыку. Сначала стало необычайно тихо, но после Эддисон услышала шум работающего генератора снаружи, а следом вопль Ноя:

– Господи, за что-о-о?! – Ной присел на корточки, закрыл лицо руками и запричитал: – Пожалуйста, пусть это будет просто кошмар наяву, кошмар наяву… Это не Смит, а просто дурной сон! Успокойся, хороший мальчик.

– Да хватит комедию ломать, – поморщилась Эддисон.

Ной поднялся и выпрямился. Его пьяные глаза не выражали абсолютно ничего. Эддисон видела в них безумные искры и языки адского пламени, но настолько безэмоционального взгляда у Ноя она еще ни разу не наблюдала.

– Это не комедия, Смит, а какой-то фильм ужасов… Мне теперь от тебя и здесь спасения не будет?! Я реально убью Вики! За что она так со мной?!

– Где корсет, Ной? Ты должен был носить его как минимум две недели.

– Увы, не вышло, – усмехнулся тот, разведя в сторону руки. – Он ужасно мешал, когда мы с… Лори… Хэлли… или как там ее… В общем, от него пришлось избавиться.

– Ты назло мне это сделал? – не зная, на что именно злилась выпалила Эддисон. – Из-за поцелуя с Лиамом?

Ной изогнул бровь, усмехнулся и, махнув рукой, схватился снова за бутылку.