|
Не оборачиваясь, медленно встала и шагнула вперёд. Потом осмелела и резко оглянулась. В нескольких метрах от себя увидела странную девушку. Во всём чёрном, на голове тоже чёрный платок, полностью закрывавший волосы, глаза совсем чёрные, в лучших традициях подростковых ужастиков. Ни белков, ни радужки не видно, одна чернота. И вот стояла такая красавица и пялилась на меня, при этом хрипло дыша. В моей голове пронеслось множество вопросов, но не успела я задать ни одного, потому как заметила, что по шее у меня катится капелька крови. Я рукой эту капельку смазала и поднесла к носу. Точно, кровь. Хотела сбежать, но не смогла. Тело не слушалось, ноги будто ватные сделались. А девушка тем временем уставилась с неприкрытым интересом прямо мне в глаза. Было жутко, и в то же время лицо её необыкновенно меня завораживало. Это существо, выглядящее словно девушка, казалось красивым безумной, нечеловеческой красотой. Оно было удивительно прекрасно! Демон – или на тот момент демонесса – словно бы стремилась проникнуть в моё сознание и показать нечто такое, о чём я сама мечтала узнать, только боялась себе признаться. Она разглядывала мою шею и стала медленно ходить вокруг, что-то невнятно бормоча. Вот тут-то рядом и оказался Святослав Игоревич с длинным блестящим мечом в руках. Я и не заметила, откуда он его взял. Одним ловким ударом этот старикан срубил демону голову. Туловище дёрнулось и упало, а Святослав Игоревич пал на колени, выронил свой меч, откуда-то из-за пазухи проворно извлёк объёмистую склянку и принялся ловко собирать кровь. Вот тогда-то и появилась Людмила Владимировна. Она схватила отрубленную голову и прижала к своему лицу, продолжительно поцеловав прямо в губы. Потом не было ничего интересного. Лужи крови специальным порошком обсы<sub>́ </sub>пали, труп в подогнанную «буханку» забросили и на базу отвезли. Голову мы сразу заморозили, а вот тело демона стало быстро чернеть и на глазах превращаться в тёмную зловонную грязь. Лишь одежда не изменилась. Эти перемешанные с грязью шмотки мы потом на заднем дворе сожгли в железной печке для мусора. Но всё это подробно отражено в моём дневнике, в программу практики засчитано.
– Вы что, втроём в кабине «буханки» уместились? – Тесновато, конечно, но ничего, влезли, а что? – Да ничего. Это всё замечательно, но, говорят, там у вас какое-то страшное событие приключилось? Со Святославом Игоревичем в главной роли. – Кто говорит? – Олёна! Что у вас за манера такая постоянно переспрашивать и отвечать вопросом на вопрос? – А вы что, со Святославом Игоревичем знакомы? – Вот опять! Знакома, конечно. Только шапочно. Его привлекают иногда в качестве внештатного преподавателя. Так что давайте признавайтесь. – Ладно, только вам расскажу, а вы никому больше не говорите, хорошо? Никому-никому! Обещали! Так вот, случилось там одно ужасное приключение, к практике отношения не имеющее. Страшный кровавый эпизод с участием Святослава Игоревича… – Не тяните только. – Тогда слушайте. Как сейчас помню: после двадцатого августа резко похолодало и дожди пошли. Таким вот мок рым, практически осенним августовским вечером как-то едем мы с Игорéвичем с поля на базу. Уставшие все, я в грязи. Отрабатывали мы весь день глазомерную съёмку, вернее, это я отрабатывала, а Святослав Игоревич страховал. Снять у меня получилось трёх старых мужиков, двух – лет тридцати и одного совсем молодого солдатика. День выдался утомительный, много чего делать пришлось. От съёмки устали глаза, да и всё остальное тоже. Последний раз неудачным у меня вышел, сорвалось всё. Короче, после этого срыва через поле бежала, перемазалась вся и силы в ноль истратила. Ужас. Ладно, на базу едем. Вдруг на дорогу выскакивает парень лет двадцати, одной рукой машет, вторую к себе прижимает. |
