|
Всем своим видом просит остановиться. Чудом его не сбиваем, притормаживаем поодаль, встаём. Помогите, говорит, ранен я. Действительно, ранен. Бледный весь, рука тряпкой у локтя замотана. Всё в крови. Рассказывает, что был у девушки, пришёл муж этой девушки, жену сразу в нокаут отправил, а ему нож в руку всадил. Парень еле убежал, кое-как перевязался и на дорогу за помощью. Ну что делать, смотрю я на эту тряпку и понимаю, что это мужские трусы – хипсы. Интересный такой выбор перевязочного материала. «Чьи?» – спрашиваю. «Мои!» – с неподдельной гордостью отвечает пострадавший. «Запасные?» – тактично уточняет Святослав Игоревич. «Нет, – скупо отзывается парень, – рабочие». Расспрашивать дальше, как вы понимаете, смысла нет. Аптечка у нас всегда по расширенному варианту: в лесу всякое приключается. Оказываем помощь, нормально перевязываем, вызываем скорую, а та отвозит парня в больницу. На обратном пути у нас с Игоревичем возникает бурный и непродуктивный спор. «Вот как он это сделал? – почему-то удивляется Святослав Игоревич. – Трусы целые. Не разорванные, не разрезанные. Он что, сначала разулся, потом штаны стянул, а затем трусы с себя снял? С порезанной рукой? А дальше как? Перевязал и опять штаны надел?» Ну, я и объясняю, что он был, скорее всего, с девушкой в спущенных джинсах, но без трусов. Заранее подготовился, чтобы время зря не терять, за что и получил железом в руку. Событие не имело прямого отношения к учебному процессу, поэтому в дневнике не отражено. А что, надо было?
– А дальше? – А дальше Святослав Игоревич усомнился в моём объяснении. – Да нет, потом-то что случилось? – Вернулись к Людмиле Владимировне. На базу. – Эти ваши рассказы о прошедшей практике и есть самые сильные впечатления? – Куда уж сильнее… А что? |
