Тот задрожал.

— Я не буду!..

— Где Толстый? — спросил предводитель, не оборачиваясь.

— Тут… тут я… — выдохнул маленький толстенький паренек, чем-то похожий на хомячка.

— Подержи, — тот передал ему что-то и повернулся к жертве. — Ну, приступим…

Один кулак главаря врезался мальчишке в лицо, второй — в солнечное сплетение, и тот осел наземь, жалобно поскуливая. Он знал, что кричать, звать на помощь или реветь бесполезно: в лучшем случае, вмешается какой-нибудь взрослый, и тогда шайка разбежится, но назавтра подкараулит жертву в другом месте и отыграется за все сразу. А в школе от них и вовсе никуда не денешься, при учителях-то они тихие и смирные, но пакости подстраивать умеют, как никто другой, и ничего не докажешь!

— Мне не перечат, — веско сказал вожак. — Ленни, обыщи этого недоумка!

— Ага… во, держи!

— Негусто, — вздохнул тот, пересчитав наличность. — Чтоб завтра принес два фунта, понял? А то…

— Но где… — заикнулся он, размазывая по физиономии кровь из разбитой губы.

— Дома попроси, — ласково улыбнулся вожак. — Скажи, к школе учебники купить надо. Или еще чего, придумаешь, небось! И учти… — кулак со сбитыми костяшками выразительно приблизился к самому носу жертвы, — пикнешь — пожалеешь. Айда, парни!

— Э, а это что, всё? — разочарованно спросил Ленни, потрогав свой фингал.

— Ну пни его пару раз, да и хватит, — подумав, решил предводитель. — А потом — в канаву его!

— Не надо в канаву! — заголосила жертва. — В тот раз меня дома за одежду заругали!

— Ужас, как страшно, заругали его, — фыркнул вожак. — Ну че телимся, пацаны? У нас времени не так много, а еще на вокзал надо зарулить!

— Держи, — сунул ему сбереженную вещь Толстый.

На некоторое время в тупичке воцарилась суматоха, потом пойманного мальчишку (он отчаянно сопротивлялся, но против целой шайки у него не было шансов) взяли за руки и за ноги, раскачали и зашвырнули в грязный кювет, откуда он выбрался только спустя четверть часа, хныча и представляя, как ему влетит дома из-за бесповоротно испорченной одежды. А ведь придется твердить, что он просто оступился и упал, иначе ему крышка, канавой не отделается…

Стайка мальчишек потянулась за предводителем, который вроде бы брел, задумавшись и загребая дорожную пыль разбитыми кроссовками, а на самом деле внимательно поглядывал по сторонам: плохо лежащие вещи попадались не так уж редко, а ловить шустрого пацана, стащившего с лотка пару яблок или пирог, торговец не побежит, придется ведь бросить лавку без присмотра, а этим моментально воспользуются остальные бандиты! Эту стайную повадку в городке давно выучили, поэтому ни на что особенно рассчитывать не приходилось, но мало ли, попадется какой-нибудь растяпа?

Впрочем, основной улов поджидал на вокзале: банда подтянулась как раз к прибытию поезда и привычно рассредоточилась по излюбленным местам.

Вожак затесался в толпу, бесцеремонно распихивая замотанных вечерних пассажиров широкими костлявыми плечами, пока не наметил будущую жертву. Еще одно столкновение — и бумажник, опрометчиво засунутый внушительным джентльменом в задний карман брюк, сменил хозяина.