|
Виви снова мягко, но настойчиво объяснила, что она всем обязана Алине и что немыслимо пренебречь ею в самом важном для жизни Виви вопросе. Науманн парировал, - он не находит, что мадемуазель Солини каким-либо образом может иметь отношение к этому вопросу. Виви ответила, что Алина имеет отношение ко всему, что касается ее, Виви. А еще она спросила, представляет ли Науманн, что он хочет жениться на девушке, совершенно не имеющей ни протекции, ни связей; вопрос был неблагоразумный, он вынудил Науманна заявить, что его суженая может быть кем угодно, только не протеже убийцы. Бомба взорвалась с оглушительным грохотом. Виви холодно сказала: - Я вам уже говорила, - холодно произнесла Виви, - что вы несправедливы к Алине. Вы не должны оскорблять ее, месье, если хотите, чтобы я хорошо думала о вас. - Но что она сделает с нами? - вскричал Науманн. - Вы просите меня о невозможном. Я бы не стал говорить мадемуазель Солини; я бы не стал просить ее покровительства, даже если таким образом можно добыть мир. - Тогда мне очень жаль. Лицо девушки побледнело. - Вы понимаете, что вы неблагоразумны? - спросил Науманн. - Как я могу? Это не подлежит обсуждению, месье Науманн. Это вы неблагоразумны. - Детка! - сердито закричал Науманн. - Вы - упрямица, вот вы кто. И вы это знаете. Виви, пытаясь улыбнуться, сказала: - Может быть, я была бы не такой уж хорошей женой, раз я такая упрямая и неблагоразумная. Оставим это, месье. - Вы имеете в виду... - Да, - стараясь держаться мужественно, ответила она. - Вы хотите, чтобы я вас оставил? Недоверие, удивление, отчаяние - все было в его голосе. - Да, - повторила Виви. Они стояли и смотрели друг на друга молча. Лицо Науманна попеременно то краснело, то опять бледнело; его трясло от эмоций, в его глазах мольба боролась с гневом; один или два раза он пробовал заговорить, но обнаружил, что не может сладить с языком. Вдруг от дверей раздался голос: - Виви! А, месье Науманн! Они обернулись. Это была мадемуазель Солини, на ней были надеты ток и меха; очевидно, она только что вошла с улицы. На мгновение повисла тишина, в то время как она быстро переводила взгляд с девушки на молодого человека и обратно. Потом Науманн низко поклонился Виви, не говоря ни слова, пересек холл, забрал свое пальто и шляпу и покинул их дом. Мадемуазель следила глазами, как за ним закрылась дверь, потом повернулась к Виви, которая, опустившись в кресло, закрыла лицо руками. В глазах Алины было выражение сострадания и истинной любви; выражение, которого никто другой никогда в них не видел и вряд ли увидит. Она подошла к Виви, склонившись над креслом, обняла ее и прижалась холодной щекой к горячей щеке девушки, в глазах ее стояли слезы. - Виви, что это? - нежно спросила мадемуазель Солини. - Расскажи мне, дорогая, что случилось? - Ничего, - ответила Виви, поднимая голову и пытаясь улыбнуться сквозь слезы. - Ничего не случилось... совсем ничего... Только... ох, Алина, мое сердце разбито. Глава 16 ПРИНЦ УХАЖИВАЕТ Покинув дом мадемуазель Солини, Науманн вернулся прямо к себе в дом номер 5 на Уолдерин-Плейс, и состояние его нелегко описать. |
