|
- Де Майд прикрыл ладонью трубку и повернулся к принцу. - С вами хочет поговорить мадемуазель Солини. С возгласом удивления принц поспешно взял трубку из руки секретаря и сказал: - Вы можете идти... оба. Вернетесь через пять минут. Когда и врач, и де Майд вышли, он сказал в трубку: - Алина! Это вы, Алина? - Да, ваше высочество. - Ах, я узнаю ваш голос. - И я узнаю ваш. - Короткая пауза. - Я хотела спросить ваше высочество... я хотела узнать, получили ли вы сегодня утром письмо от меня? - Письмо? Нет. - О! Значит, оно не было отправлено. Я очень рада. Сегодня утром я послала его по почте, а полчаса назад обнаружила его у себя на письменном столе. - Обнаружили его на своем столе? - повторил озадаченный принц. - Да. В конверт, адресованный вам, я положила письмо, адресованное кое-кому другому. - В ее смехе прозвенело легкое серебро. - А я как раз не хочу, чтобы вы прочли это письмо. Вот потому и звоню - я не хочу, чтобы вы даже вскрывали его, - опять серебристый смех. - Вашему высочеству известно, что у каждой женщины имеются сугубо дамские секреты. - Известно, - признался принц и чуть было не засмеялся в ответ, но тут его взгляд упал на тело генерала Нирзанна, лежавшее на полу возле его ног, и смех замер у него на губах. - Я верну вам ваше письмо, не вскрывая, Алина. Сейчас же попрошу об этом де Майда. - Я опасаюсь... что кто-нибудь еще может прочесть его. - Понимаю. Я сохраню для вас ваш секрет. Ведь я имею на это право, не так ли? - Да, ваше высочество. - Не так! - Тогда... да, Мишель. Принц удивился, что почему-то не сказал ей о смерти ее родственника, но решил, что такое сообщение, внезапное, по телефону, может вызвать слишком тяжелый шок. Впрочем, и из газетных воплей... Он спросил, может ли навестить ее через полчаса, поскольку должен сообщить ей кое-что важное, чего нельзя сказать по телефону. Договорившись, он опустил трубку на рычаг, и тут же раздался стук в дверь. Это был де Майд, доложивший, что слуги приготовили комнату генерала и сейчас придут, чтобы перенести его туда. Принц ничего не ответил, только мрачно кивнул. Потом, когда секретарь вышел, он подошел к телу маленького генерала и молча стоял, глядя на него сверху вниз. Его мысли вернулись к предсмертным словам генерала. Они были об Алине и о нем, принце. "Возможно, - так думал принц, - я и Алина ~ единственные, кого любил генерал Нирзанн. Но потом... в самом конце..." Принц озадаченно нахмурил брови, пробормотав вслух: - Клей! Теперь ни один черт не скажет, что имелось в виду под словом "клей". Ответа на этот вопрос никогда не найти. Глава 21 СТЕТТОН НАЧИНАЕТ ОХОТУ Молодость - это возраст самомнения, высокомерия, тщеславия и эгоизма. Это возраст Ричарда Стеттона. Так что вы вполне можете догадаться о чувствах молодого человека, которому четыре раза подряд - дважды в день - у дверей дома мадемуазель Солини было заявлено, что она отсутствует. |
