|
- А! - тихо ответила Алина, и глаза ее загорелись. - Вы меня восхищаете, месье Науманн. Откровенность - это я люблю. Так зачем вы пришли? - Я не знаю. Воистину веселая улыбка появилась на губах мадемуазель Солини. - Вы не знаете? - Нет. То есть я знаю, но сам удивлен зачем. Я пришел предупредить вас. - Предупредить меня? - Алина подняла брови. - Да. - Вас так заботит мое благополучие? Молодой дипломат нетерпеливо отмахнулся. - В конце концов, я здесь не для того, чтобы играть словами, - сказал он, - давайте не притворяться, мадам. Вы очень хорошо знаете, что мне известно и зачем я пришел. Будем откровенны. - Ну что ж, откровенно говоря, я вас не понимаю. Вы полагаете, будто я знаю, что вам известно. Что? Не отводя от нее взгляда, Науманн ответил: - Я знаю, например, что вы повинны в смерти месье Шаво. Нет... никакого удивления и возмущения... вы это очень хорошо умеете делать, но сейчас это просто бесполезно. Я не скажу вам, как я догадался об этом, но я это знаю. Повторяю, именно вы отравили шпагу Жюля Шаво. Он еще не договорил, а выражение лица мадемуазель Солини внезапно изменилось. Оно изменилось так, будто она опустила какой-то занавес перед своими глазами, возвращая Науманну такой же пристальный взгляд, но с откровенной насмешкой. И сказала, пожалуй, даже с веселым вызовом: - Допустим это так, месье, - я не собираюсь вам противоречить, - что тогда? На какое-то мгновение Науманн смешался, потом взял себя в руки и тихо произнес: - Я этого ожидал. Я знал, что вы способны на такое. Возможно, вы правы, чувствуя себя в безопасности, поскольку, вероятно, не удалось бы доказать, что это конкретное преступление лежит на вашей совести, хотя так оно и есть. Но это еще не все, что я знаю. Мне известно еще, что вы являетесь женой Василия Петровича, что вы изменяли ему и пытались его убить. - Что ж, в качестве аргумента я допущу и это. Ну и что? - Алина ласково рассмеялась. - Так вот, вас ищут, вы в опасности. А сейчас я расскажу вам, почему я пришел. Я пришел ради мадемуазель Жанвур. Такая дурная и развращенная женщина, как вы, - откровенность за откровенность, мадам, - не может не знать, что чем дольше она находится рядом с вами, тем ближе к гибели. Я хочу забрать ее от вас. Я стану ее опекуном; я гарантирую ее благополучие и счастье. У меня нет скрытых мотивов, мадам; вы так хорошо разбираетесь в людях, что и сами это видите. Я не... - Он поколебался мгновение, потом продолжил: - Не буду притворяться, что люблю, но я жалею ее. Вот и все. Повисла долгая тишина, Алина пристально глядела в глаза молодого человека, ее собственный взгляд не выражал ничего. Затем она вдруг поднялась, подошла к дверям и нажала кнопку на стене. В тот же миг появился слуга. - Попросите мадемуазель Жанвур спуститься в гостиную, - велела она. И вернулась в кресло. Они стали ждать. Услышали тяжелые шаги слуги по лестнице и вскоре торопливый топот маленьких ножек Виви. Когда девушка вошла в комнату, Науманн встал и поклонился. Виви довольно оживленно приветствовала их, но остановилась, увидев, как серьезны их лица. |
