Брим проводил взглядом маленькую процессию. Как он ни старался, он не мог сердиться на принца за то, что тот все решает за других. Вряд ли принцы могут действовать, не решая что-то заранее. У них просто времени ни на что не хватит. Кроме того, он, Брим, ничем никому не обязан. Если он почему-либо не захочет работать в ИЗО, он всегда может вернуть свой значок, выйти из отеля, и на этом все кончится. Брим поспешно сел в удобное кресло, разорвал конверт, вынул два листа бледно-кораллового писчего пластика и стал читать:

Дорогой Вилф!

В долгие месяцы после нашей последней встречи в Авалоне ты почти не покидал моих мыслей. Только благодаря тебе я выдержала то, как ты уже должен знать, было настоящим заключением. Bплоть до сегодняшнего дня Роган успешно пересекал все мои попытки связаться с кем бы то ни было. Но против кузена Oнрада мой муж бессилен.

Наверное, ты уже знаешь, что я наконец произвела на свет сын, Редьярда. Он наполнил мою жизнь не только новой любовью, но и новой ответственностью. Нечего и притворяться, будто я осталась прежней. По правде говоря, я стала совершенно другой. Только моя любовь к тебе осталась неизменной, хотя я и сознаю, что нашим отношениям предстоит выдержать второй период тяжелых испытаний. Мы непременно договоримся обо всем этом, дорогой мой, только нам нужно встретиться по-настоящему, а не в письмах, и посмотреть друг другу в глаза. А пока, Вилф, будь уверен в моей любви, но знай, что я уже не та, прежняя Maрго.

Мое время на исходе, и я должна закончить это письмо Oнрад открыл мне, что скоро предложит тебе должность первого пилота Имперского Звездного Общества, но он совсем не уверен, что ты это предложение примешь. Он не хочет обсуждать причину своих сомнений, но я, кажется, понимаю, в чем дело. Последнюю ночь своей свободы я провела, беспомощно наблюдая твое отчаянье. Получив подобную награду за свои подвиги, ты не можешь питать любви ни к неблагодарной Империи, ни к ее народу.

Однако я молю Вселенною, чтобы ты все же сумел преодолеть свое, хоть и справедливое, ожесточение. Посмотри в глаза Кирша Валентина — и ты поймешь, почему обязан это сделать. Вилф эти состязания сделались чем-тo большим, чем просто гонки, — даже ради такого выдающегося приза, как Кубок Митчелла. Настоящим призом должен стать резкий скачок научно-технических достижений, который привлечет новых союзников и тем самым проложит путь к победе и власти. Поверь мне, я знаю. Мой собственный муж уже явно склоняется на сторону тирана.

Онрад вернулся, и мне пора заканчивать. За хранит тебя Вселенная, мой милый, до нашей новой встречи.

Синон.

Любящая тебя,

Брим перечитывал письмо снова и снова, стараясь разгадать скрытый смысл каждого написанного изящным почерком слова и вызывая в памяти образ любимой. Это занятие так поглотило его, что он чуть было не пропустил церемонию открытия. Спохватившись, что до назначенного часа остались считанные мгновения, он растолкал толпу, втиснулся в переполненный лифт, вышел на пятом этаже и прибежал, отдуваясь, к бальному залу за цикл до срока.

Представительный швейцар в пурпурной с золотом ливрее смерил Брима взглядом. Тут же находились с десяток субъектов с короткой стрижкой и массивными челюстями, которым смокинги шли как корове седло.

— Служебный вход, — сообщил швейцар, — находится двумя пролетами ниже, по ту сторону холма.

Брим предъявил свой значок, присовокупив к этому:

— Спасибо за информацию, приятель. Дайте знать, удалось ли вам получить работу. — Он сам открыл дверь и вошел, как будто тысячу лет состоял в ИЗО.

Зал был огромный, круглый, окруженный по периметру колоннадой. Бриму, одетому в простой синий пиджак, белые брюки и уличные ботинки — лучшее, что у него было, — сразу стало ясно, почему швейцар не желал его пускать. Под великолепным куполом, на котором изображены были яркими красками мифические крылатые существа, собрались около двухсот бесспорно влиятельных персон, чьи наряды служили единственной цели: произвести впечатление на других.