Секретарь по общественным связям, лысый, с заметным брюшком и обликом опытного лектора, характеризовал «нормальных» Облачников как разговорчивых, склонных к грубоватому юмору и даже дружелюбных, несмотря на их приверженность к военной форме. Если не затрагивать некоторых их убеждений, они не представляют особой угрозы. Зато Контролеров следует остерегаться всегда, и встречаются они везде, неукоснительно требуя соблюдения самых мелких правил. Видимо, тайм-трава, которую они курят, нарушает их мыслительный процесс и делает их агрессивными. Впрочем, Брим и без того слишком хорошо знал, что Контролеры опасны.

На выходе из аудитории их встретил Драммонд.

— Мне сказали, что один человек хочет поговорить с вами, мистер Брим, а уж после я провожу вас в вашу комнату.

— Я никого не знаю в Тарроте, — поднял брови Брим, — и мне непонятно, кто здесь может хотеть поговорить со мной.

— Меня послал его высочество принц Онрад, — доверительно сообщил Драммонд. — Я думаю, много времени это не займет. Вы же знаете эти дипломатические штучки. А я тем временем покажу лейтенанту Молдингу наш бар для почетных гостей — принц Онрад уже ждет его там.

Брим поднял руки в знак капитуляции:

— Для принца я готов на все. Выходит, он здесь, в посольстве?

— Так точно. Он сказал, что повидается с вами вечером — когда у вас будет время.

— Вечером? А что же я, по-вашему, буду делать весь день?

— Я этого не знаю, мистер Брим, — сказал Драммонд, провожая его в какой-то боковой коридор, — но его высочество, как видно, полагает, что вы будете заняты. Он велел мне ждать вас сколько понадобится.

— Постараюсь не задерживать вас обоих, — сказал Брим Молдингу.

Драммонд положил руку на ручку двери.

— Нам с лейтенантом Молдингом спешить совершенно некуда, Брим, — сказал он, внезапно изменив тон и манеру разговора. — Вы не должны беспокоиться о нас — да и о ком-либо еще. — Он открыл дверь и твердой рукой подтолкнул Брима в спину. — Позвоните, когда я вам понадоблюсь, — шнурок висит в баре.

Дверь закрылась, и Брим оказался в темной обшитой панелями комнате. В этом уютном уголке имелся, однако, хорошо оснащенный бар. Вот в таких закутках, подумал Брим, и осуществляется настоящая дипломатия — а не в роскошных банкетных залах, где за накрытыми столами ведутся показушные речи.

Глаза Брима еще не привыкли к полумраку, и он подскочил, когда со стула в дальнем углу поднялась женская фигура и направилась к нему.

— Марго! — ахнул он. Сердце чуть не выскочило у него из груди. — Марго!

Его руки сомкнулись вокруг ее мягкого благоухающего тела, губы прижались к ее губам, и рассудок отключился. Когда он наконец открыл глаза, ее все еще были закрыты. Он подождал, когда ее дыхание успокоится, и поцеловал ее веки, соленые и мокрые от слез.

— Марго, — прошептал он. — А я уж думал, что больше тебя не увижу.

Она кивнула и открыла глаза, заглянув точно в самую его душу.

— Я так за тебя боялась — каждый час, каждый миг. Мне кажется, будто прошли миллионы лет. Брим прижался к ней щекой.

— Но я все-таки дожил до этого дня. Она стиснула его в объятиях.

— О Вселенная! Как же я скучала по тебе, Вилф. — Она долго молчала, словно перебарывая себя, и наконец сказала, прикусив губу:

— Ты все еще любишь меня теперь, когда все так изменилось? — И умолкла, словно боясь говорить дальше.

— Ты хочешь сказать — когда у тебя появился ребенок?

— Ну да, конечно.