Напротив терапевта сидели мужчина и женщина, одетые в джинсы и свитера. Обоим было под тридцать, но женщина удобно устроилась, подобрав под себя ноги, а ее сосед так нервничал, что едва не парил над стулом, готовый вскочить в любой миг.

– Нет, она здесь, – заявил молодой человек, – почему вы ее не видите?

– Расскажи мне, что ты видишь, – нараспев произнесла терапевт.

– Я уже рассказывал! И раньше, и сейчас, и…

– Бартон, – прервала его врач. – Помнишь, что мы говорим? Ярости не место под нашей крышей. Мы должны оставить ее позади.

– Боже, что за бред собачий, – фыркнула молодая женщина, вытягивая ноги. – Передай ей, что она сука. Глупая старая слепая корова.

– Вы слепы, – сказал он терапевту. – Вот же она сидит.

– Ради Бога, Барт. Перестань изображать паиньку. Она сука. Скажи ей об этом в лицо.

– Нет!

– Что случилось, Бартон? – спросила терапевт. – Что она говорит?

Бартон закрыл рот и помотал головой. Молодая женщина наклонилась к нему и зашептала в ухо. Он отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, и рука прошла сквозь ее лицо.

– Ну, скажи, – подзуживала призрачная девушка, – и еще лучше вдарь ей как следует. Разбей ее самодовольную рожу. Это будет настоящая терапия.

Бартон вскочил на ноги, размахнулся и ударил… призрака. Кулак прошел насквозь. Барт застонал и медленно повернулся к врачу, которая быстро делала записи. Неуспокоенная душа расхохоталась.

Я сжала кулаки и повернулась к Кристофу.

– Можно, я ее тресну? Хорошая оплеуха ей не помешает…

– Мы сделаем кое-что поинтереснее. Но сначала отыщем других.

Итак, едва мы увидели четверых типчиков, весело обсуждавших, как им удалось заставить очередного пациента напрудить в штаны, сразу стало понятно, что они и есть наша цель. А если мы ошиблись, тогда это первая психбольница в мире, принимающая на работу членов государственного института садистов.

– Нет-нет-нет, – заявил пожилой мужчина со снежно-белой вандеиковской бородкой. – Были случаи гораздо интереснее. Тед, помнишь Брюса? Ты еще убедил его, что он умеет летать.

– О да! – засмеялся призрак, стоящий ко мне спиной.

– И что случилось? – поинтересовалась пухленькая девушка-подросток.

Тед повернулся лицом к слушателям, и я узнала Безголового. Дав понять Кристофу, что наш призрак найден, я вернулась к «глазку».

– …и спрыгнул с крыши вниз головой. – Тед едва мог говорить от смеха. – Как Супермен. Правда, выяснилось, что летать он не может. Приземлился точно на «ягуар» Питермана, причем с такой скоростью, что от удара все зубы разлетелись, как леденцы из коробки. Питерман долго выковыривал их из сидений. И поделом ему, нечего было оставлять верх открытым.

Призраки буквально покатились от смеха. Старик снова замахал руками, как птица, пытающаяся взлететь.

– Самое смешное было, когда несчастный придурок грохнулся башкой. Тело умирает, дух отходит, глядит по сторонам, лыбится во все тридцать два зуба, на радостях пускается в пляс с криком: «Получилось! Получилось! Я могу летать!», как вдруг…

Тед перебил своего товарища.

– …дух случайно взглянул вниз и увидел у ног то самое тело. Собственное. Тут он буквально к месту прирос, присмотрелся, да и говорит: «А-а…»

– Так и сказал, – улыбнулся старик.