Я посмотрела на Кристофа.

– Хочешь кого-нибудь треснуть? – пробормотал он.

– Слишком много чести. Может, кишки на струны для арф пустить?

– Попробуй. Или…

Он прижал ухо к стене: слышимость отличная.

– …самые лучшие, – сказал кто-то и вздохнул. – Новеньких давно не было.

Я посмотрела на Кристофа, и мы понимающе улыбнулись друг другу.

– Значит, один из нас будет пациентом, а другой медсестрой или…

– Для начала мне нужно, чтобы ты надела форму медсестры.

– По пути нам не встретилось ни одной. Надо посмотреть, что у них за форма…

Я поднялась с кровати, но он жестом остановил меня.

– Я справлюсь сам. Можно?

Хотя каждый подросток мечтает о возможности переодевать женщину, но духам для этого требуется особое разрешение другой стороны. Закрыв глаза, я разрешила Крису переодеть меня.

– Ну вот, – раздался его голос.

Я оглядела себя и тут же увидела грудь, точнее – ее большую часть, упакованную в белую блузку с таким низким вырезом, что стоило мне вздохнуть поглубже, как все вылетело бы наружу. Дополнял ансамбль белый халатик в обтяжку, едва прикрывавший зад. Кто там говорил о подростковых фантазиях…

Крису достался от меня презрительный взгляд, а сам он скалил зубы, как тринадцатилетний.

– Согласись, это форма медсестры.

– Да… из порнофильма.

– Меня устраивает, – еще шире улыбнулся нахал.

Я устало вздохнула, а он подошел поближе и потрогал подол халатика, так что ткань коснулась обнаженных бедер.

– Помнишь, как ты играла со мной в медсестру? Я работал в Нью-Йорке, а ты приехала на выходные. Мы собирались поужинать вместе, но ты позвонила…

– Помню, – оборвала я воспоминания, отступая в сторону. – Теперь надо составить план.

– О, у тебя был план. – Кристоф подошел так близко, что почти касался меня. – Я ехал на встречу, а ты позвонила мне со словами «Не могу дождаться вечера, Крис».

Я открыла рот, собираясь возразить хоть что-нибудь, но он встретился со мной взглядом, и все слова исчезли, а я так и осталась стоять с приоткрытыми губами и запрокинутым лицом.

– Ты сказала, что у меня усталый голос, и предложила вернуться в отель, где ты будешь преданно за мной ухаживать и лечить. Так оно и вышло. Ты уложила меня в постель… а когда взялась, задело всерьез, меня было не вытащить оттуда. – Он неспешно улыбнулся. – Да и тебя тоже.

Иногда я благодарю Бога за свою призрачную природу. Можно забыть о колотящемся сердце, потных ладонях и тяжелом дыхании. Главное – опустить взгляд, и он не догадался, как сильно мне хочется всех послать и преодолеть оставшуюся четверть дюйма между нами.

– Я помню каждую секунду того вечера, Ева, – шепнул Крис мне на ухо. – Я столько раз мысленно проигрывал эту сцену в постели, в душе, даже в машине, как-то раз в огромной пробке… на глаза попалась реклама отеля, в котором мы останавливались, и сразу же… – он рассмеялся. – Я нашел способ провести время с удовольствием.

Я так быстро попятилась, что частично погрузилась в стену. Кристоф схватил меня за руку, помогая удержаться на ногах, но я вырвалась, буравя его возмущенным взглядом.

– Как ты… Мимолетная улыбка.

– Неисправим?

– Я имела в виду другое слово.

– Мне нравится «неисправимый». Гораздо лучше, чем «безнадежный», или «сексуально озабоченный», или «безнадежно сексуально озабоченный».