– Ты ведь умеешь свистеть… – сказала я голосом Лорен Бэколл и тут же мысленно себя отругала, Сейчас Трсайель посмотрит на меня с тем же непонимающим выражением, как и после «почерка». Вместо этого он неожиданно улыбнулся.

– Богарт и Бэколл. «Иметь и не иметь».

– Молодец. Когда он умер, она положила к нему в гроб золотой свисток с надписью «Захочешь чего-нибудь, только свистни».

Трсайель улыбнулся уголком рта.

– Вот уж не знал.

– Теперь знаешь. Значит, – улыбнулась и я, – если ты мне понадобишься, я должна сложить губы трубочкой… и дунуть.

Именно так и я поступила: сложила губы трубочкой и дунула. А потом исчезла. И пусть Бэколл попробует меня переплюнуть.

Скажи мне кто-нибудь, что я когда-нибудь займусь тем же, я бы со смеху уписалась.

Я задержалась на минутку рядом с дочерью, рассеянно прислушиваясь к доносящимся снизу обрывкам разговоров, поцеловала ее в лоб и тихо вышла.

Первым делом я хотела разыскать Кристофа и выслушать его мнение о случившемся. Но если я собираюсь хоть как-то его использовать, то должна была сделать что-нибудь для него… даже если это будет услуга, о которой я ему не расскажу. Его дочь я навестила. Пришло время навестить сыновей…

Кристоф ограничил свои проверочные посещения и навещал детей не чаще раза в месяц. Он считал, что так лучше для всех. Я не соглашалась с ним, но пыталась понять его точку зрения и тем временем навещала его отпрысков почаще.

Младший сын Криса, Брайс, мирно спал на дедушкиной вилле в Калифорнии. Ему следовало быть в колледже, однако в прошлом семестре он бросил учебу. Смерть Кристофа по-разному повлияла на обоих мальчиков. Пожалуй, никто такого не ожидал. Брайс всегда был трудным ребенком и начал отталкивать отца еще до подросткового кризиса. Крис отнесся к бунтарству Брайса с уважением, не стал на него давить, но оставался рядом, готовый поддержать его в трудную минуту.

К моменту гибели Криса Брайс учился на первом курсе колледжа, на факультете музыки, так как не собирался идти по стопам отца и делать карьеру в фирме клана. После смерти Криса Брайс бросил учебу и решил устроиться на фирму, временно. Сейчас он занимал должность помощника вице-президента и жил с дедом, президентом фирмы, намереваясь осенью вернуться к занятиям, только вот вместо музыки в Беркли он решил сначала изучить политологию в Гарварде, а потом закончить и юридический факультет, как когда-то отец.

При виде его я никогда не могла удержаться от улыбки. Он ужасно напоминал мне Криса в ранний период нашего знакомства – высокий, мускулистый и широкоплечий, с густыми светлыми волосами и очаровательными синими глазами. Крис утратил юношескую стройность и половину волос но сходство все равно поражало. По характеру сын с отцом очень сильно различались, однако ценности у них были общие. Шон был единственным Настом, попытавшимся связаться с Саванной. Более того, он стал частью ее жизни, несмотря на неодобрение деда. Кристоф чрезвычайно гордился сыном.

Открыв дверь, Шон увидел свет в гостиной, поморщился, попытался на цыпочках пробраться к себе, когда его заметил Остин.

– Эй, Казанова, – протянул кузен. – А я думал, ты сегодня заниматься собрался. Библиотека закрывается в одиннадцать.

– Я зашел в бар выпить рюмку-другую.

– Рюмку-другую? – улыбнулся Остин, откидываясь на спинку дивана. – И как их звали?

Шон пробормотал что-то невразумительное и двинулся к ванной. Кузен моментально перерезал ему дорогу.

– Да ладно тебе! Раньше ты со мной всем делился. Что случилось? Ты встретил истинную любовь? Между прочим, дед считает именно так. Он звонил сегодня, и узнав, что ты еще не вернулся, попросил тебя пригласить ее поскорее в гости.