Эйнсли была высокой худой женщиной без подбородка, блеск в ее глазах намекал о глубокой и давней, но не забытой печали. Она управляла командой прачек строго, но справедливо, требовала качество и пунктуальность. Пока девушки работали, она платила. Порой она даже позволяла забрать домой чаевые. Девчонке с Драггс о лучшей госпоже было сложно мечтать.

Но она не любила, когда мешали в рабочее время. И она не любила гостей.

Нилла удивленно моргнула. Две девушки, стирающие с ней в одной кадке, и другие девушки во дворе, тоже замерли, с вопросом глядя на Ниллу, приподняв брови и строго сжав губы.

- Эй! – рявкнула госпожа Эйнсли, привлекая все взгляды к себе. – Я не называла другие имена. За работу. Нилла, поспеши. Я не буду ждать весь день.

Это было не к добру. Нилла повесила юбку на стиральную доску, надеясь, что ее пустят на ее место после загадочного гостя. Она вытерла руки об уже мокрый фартук и побежала между кадок, избегая косых взглядов, которые бросали на нее прачки.

Эйнсли стояла, скрестив руки, у двери, ведущей из двора в магазин, мрачно поджав тонкие губы. Нилла сделала реверанс и сказала:

- Простите, госпожа. Я тут, госпожа.

- Я говорила ему подождать на улице, - Эйнсли вскинула голову и пожала костлявым плечом. – Говорила прийти после заката, но он настойчивый. Что-то в нем показалось… неправильным. Я не люблю сцены, девочка. Надеюсь, ты понимаешь.

Нилла кивнула, ее глаза были огромными. Она не знала, кто это мог быть. Может, папа? Он надоел жене, и она выгнала его? Но папа не знал, где Нилла работала. Так она думала. Она приходила к нему в выходной, каждую неделю, но не говорила, где поселилась, как обеспечивала себя.

- Вы хотите, чтобы я прогнала его? – вяло спросила она.

Эйнсли хмыкнула.

- Пусть уходит по своим делам и не возвращается. Когда закончишь, я отправлю тебя по делу в Элмит-Лейн, так что не задерживайся.

Нилла быстро кивнула, сделала еще реверанс и прошла в темное здание за дверью, быстро обошла прессы и стопки сложенных выглаженных вещей впереди. Это была самая лучшая часть здания, всегда свежевыкрашенная и сильно пахнущая лавандой. Им нужно было привлекать клиентов еще на улице.

Нилла обошла стойку, замерла и посмотрела на трещины в двери, пытаясь понять, кто ждал снаружи. Она видела движение многих людей, телег и лошадей на улице. Может, гость устал ждать и ушел. Пускай. Она не ощущала желание общаться.

Нилла открыла дверь, выглянула и робко позвала:

- Ау?

Нога скользнула в брешь между дверью и рамой, и лицо появилось перед ее.

- Рыжик! Это ты!

Нилла охнула и попыталась закрыть дверь. Нога не сдвинулась, но ее хозяин скривился от боли. Она хмуро смотрела на знакомое лицо.

- Сэмтон Ралленфорд! – прорычала она. – Я четко выразилась. Я не хочу больше тебя видеть. Уходи отсюда. Живо!

Его пальцы сжали дверь. Он вырвал ее из хватки Ниллы и открыл, а потом сжал запястье и вытащил ее наружу. Она попыталась вырваться, но его хватка была слишком сильной, а Нилла не хотела поднимать шум. Эйнсли не потерпела бы ссору на ее пороге.

И Нилла дала Сэму увести ее от здания в переулок. Там она, рыча, стала вырываться снова, и в этот раз у нее получилось.

- Если у тебя послание от Кловена, скажи, что я больше не принимаю работу. Плевать, что он со мной сделает, даже если порвет! Я не буду на него снова работать, слышишь?

Сэм смотрел на нее. Каким бледным он был! Она не видела его восемь месяцев – восемь месяцев назад она ударила его по лицу и бросила на пляже. Времени прошло много, но она не ожидала, что юный и здоровый Сэм так сильно изменится.