На славном на судне «Венере»

В прозрачной, как кружево, пене

Носовая фигура —

Грудастая дура

Верхом на вздыбленном члене.

Обычно воспитанницы колледжа, невинность которых подвергалась не большей опасности, чем невинность дам в эпоху рыцарской любви, лет в двенадцать-тринадцать с изумлением знакомились с этими странными стишками, однако при этом с удовольствием их слушали. Анил вновь довелось услышать эту песню только в двадцать лет, в Англии. И там, на вечеринке после матча в регби, в устах орущих мужчин, она показалась ей более уместной. Однако фокус заключался в том, что мальчикам из колледжа Святого Фомы хотелось допеть эту песню до конца, и поначалу они исполняли ее как хорал — с трелями, вариациями и распевами без слов, — и это усыпляло бдительность надзирательницы, которая на самом деле улавливала всего лишь общую интонацию. Только девочки из четвертого и пятого классов слышали каждое слово:

Капитан «Венеры» затейник,

Развратник первостепенный!

На нем клеймо,

Он лопатит дерьмо

По палубам в мыле и пене.

Эти куплеты нравились Анил, по временам у нее в голове всплывал их четко выверенный ритм. Она любила злые разоблачительные песни. И вот в шесть утра по дороге в больницу она попыталась вспомнить другие куплеты из «Доброго судна» и громко пропела первые строки. В остальных она была не так уверена и сыграла их на губах, подражая трубе.

— Великолепно, — пробормотала она себе под нос. — Просто потрясающе.

Оказалось, что практикантка из Коломбо, опубликовавшая исследование про куколок, работает в одной из лабораторий патологоанатомического отделения. Анил не сразу вспомнила ее имя, но сейчас перед ней сидела Читра Абейсекера, печатавшая бланк заявки на мягкой от сырости бумаге. Читра была в сари, рядом с ней стояло что-то вроде портативной канцелярии — металлический ящик и две большие картонные коробки с заметками, лабораторными образцами, чашечками Петри и пробирками. В металлическом ящике сидели подрастающие жуки.

Женщина подняла на нее глаза.

— Я вам не помешала? — Анил посмотрела вниз, на четыре строчки заявки, которые только что напечатала женщина. — Почему бы вам не отдохнуть, а я заполню бланк вместо вас.

— Это вы из Женевы, верно? — На ее лице проступило недоверие.

Да.

Читра посмотрела себе на руки, и обе женщины рассмеялись. Кожа была в порезах и укусах, как будто она сунула их в улей и вытащила уже с добычей.

— Просто подскажите мне, что написать.

Анил подошла к ней сбоку и, пока Читра говорила, быстро внесла поправки в текст, добавив прилагательных и кое-где переделав ее заявку на финансирование исследования. Скупое описание проекта, составленное Читрой, не имело шансов на успех. Анил придала ему необходимый драматизм, превратив перечисление имевшихся возможностей в более внушительное резюме. Покончив с заявкой, она спросила Читру, не хочет ли та перекусить.

— Только не в больничном кафетерии, — ответила Читра. — Наш повар работает по совместительству в патанатомической лаборатории. Знаете, что я бы предпочла? Китайский ресторан с кондиционером. Пойдемте в «Барабан цветов».

В ресторане, кроме трех обедающих бизнесменов, никого не было.

— Спасибо за помощь с заявкой, — сказала Читра.

— Это хороший проект. Очень важный.