— Да. Конечно.

Палипана встал, они тоже поднялись и вышли из хижины в ночь. Они восприняли его внезапный жест как приказ. Все четверо подошли к покуне,  старинному бассейну, и встали у темной воды. Анил думала о слепоте Палипаны в этом темно-зеленом и темно-сером пейзаже. Каменные ступени и обрамлявшие покуну  плиты примостились к земляному склону так же, как фрагменты кирпича и дерева примостились к скале. Остатки древнего поселения. Анил показалось, что ее сердце забилось медленнее, что она движется по траве, как самое неторопливое в мире животное. Она подмечала мельчайшие детали окружения. Мозг Палипаны в своей могучей слепоте, вероятно, полон всем этим. Мне не захочется отсюда уезжать, подумала она, вспомнив, что Сарат говорил то же самое.

— Вы знакомы с традицией Нетра Мангала? — пробормотал Палипана, как бы размышляя вслух. Он поднял правую руку и указал на свое лицо. Казалось, он больше обращается к ней, чем к Сарату или девушке. — «Нетра» означает глаз. Это ритуал глаз. Чтобы нарисовать глаза божеству, нужен особый художник. Глаза всегда рисуют в последнюю очередь. Они придают изображению жизнь. Подобно запалу. Глаза — это запал. Только после этого статуя или изображение в монастыре становится священным. Об этом упоминает Нокс, а позже Кумарасвами. Вы его читали?

— Да, но я этого не помню.

— Кумарасвами обращает внимание на то, что, пока глаза не нарисованы, перед нами просто кусок камня или металла. Но после этого акта «он становится Божеством». Разумеется, существуют различные способы рисовать глаза. Иногда это делает король, но лучше, если этим занимается искусный мастер. В наше время королей не осталось. И без королей Нетра Мангала лучше.

Анил, Сарат, Палипана и девушка сидели внутри прямоугольной амбаламы,  когда-то служившей местом отдыха, в центре которой горела керосиновая лампа. Пока они шли сюда, старик, указав на постройку без стен и с высоким потолком, сказал, что здесь они могут поговорить и даже переночевать. В былые годы паломники и странники отдыхали днем в ее тени и прохладе. Ночью она представляла собой просто деревянный остов, открытый мраку. Деревянные балки упорядочивали пространство. Дом, выстроенный на скале из дерева и каменных глыб.

Смеркалось, ветерок со стороны покуны  доносил ее запахи и шелест, производимый невидимыми существами. Каждую ночь Палипана с девушкой уходили с лесной поляны спать в амбаламу.  Он мог облегчаться с края площадки, не будя при этом девушку, чтобы она отвела его куда-нибудь. Он лежал там, прислушиваясь к шуму океана деревьев. Где-то там были войны, террор, люди, обожавшие лязг оружия, и главной целью войны была война.

Девушка сидела слева от него, Сарат справа, женщина напротив. Он знал, что женщина теперь стоит, глядя то ли на него, то ли на воду. Он тоже слышал всплеск. Всплеск какого-то водяного существа тихой ночью. Из чащи прилетел канюк. Между ним и женщиной, стоявшей на камне, возле красновато-желтой лампы, лежал привезенный череп.

— Был один человек, который рисовал глаза. Лучший из тех, кого я знал. Но он больше этим не занимается.

— Рисовал глаза?

В ее голосе прозвучало неподдельное любопытство.

— В ночь перед тем, как мастер приступит к работе, проводится особая церемония. Понимаете, его приглашают только для того, чтобы нарисовать глаза Будде. Глаза нужно рисовать утром, в пять часов. В этот час Будда достиг просветления. Поэтому церемония проводится накануне ночью в украшенных храмах и сопровождается чтением священных текстов… Отсутствие глаз — это не только слепота, без глаз нет ничего. Нет существования. Мастер способен пробудить к жизни зрение, истину и присутствие.