Среди западноевропейских моряков всегда считалось удачей поймать рыбу морской ангел. Хоть она и несъедобна, но полагалось, что она приносит удачу рыбакам. Морского ангела привязывали к судну и таскали за собой на буксире, пока тот не разваливался на куски. Лондонская «Таймс» от 5 августа 1949 года, к примеру, сообщала о траулере «Ямайка», который пришел в порт Флитвуд с морским ангелом за кормой и небывало большим уловом.

Немало поверий и суеверий оставили после себя и русские мореходы. Перво-наперво на Руси строжайше запрещалось выходить в море без нательного креста, а также без пучка травы Петров крест, которую также повязывали на шею. Считалось, что отсутствие креста привлекало как водяных, так и топлянок-русалок. Сами водяные жили как в реках и озерах, так и в морях. В последнем случае они получали титул царя морского. Настоящим раем для водяных во все времена считалось Ладожское озеро. Поэтому на Ладоге мореходам всегда следовало быть особенно осторожными. На Ладожском озере водяным было и просторно, и привольно. Однако и там имелось два места, которые водяные стремились избегать, – это отмели вокруг святых Коневецкого и Валаамского островов.

Особое отношение у русских мореходов было и к водяному, жившему в Черном море. Тот в отличие от всех остальных именовался почтительно царем Черномором. Помимо всех прочих морей в Черном море жили еще и некие страшные «египетские фараоны», которые находились с Черномором в большой вражде, что, впрочем, нисколько не мешало и тем и другим пакостить мореплавателям.

По своему внешнему виду водяные походили на утопленников, так как имели раздутые животы. Волосы и борода у них были в тине и водорослях, между пальцами перепонки, а тело – в шерсти или в чешуе. Водяные могли превращаться, в случае надобности, в разных рыб.

Нрав у водяных был самый скверный. Больше всего на свете любили они топить корабли и людей, рвать рыбацкие сети и поднимать шторма. Понравившихся людей водяные всегда утаскивали к себе на дно. Особую слабость при этом водяные имели к тем, у кого не было нательного креста, к певцам и музыкантам. Вообще, судя по всему, они были большими ценителями пения и музыки. Вспомним в этой связи хотя бы былины о купце Садко. В свободное от дел время водяные любили напиваться до бесчувствия, буянить, горланить песни, кататься верхом на прожорах (акулах) по морю и на сомах – по рекам. Водяные, как правило, не жили в одиночку, а имели при себе целые семейства: водяниц-русалок-топлянок (из утопленниц) и детенышей (из утонувших некрещеных детей). Те утопленники, которых впоследствии не находили, считались взятыми на службу к водяному. Мужчины становились его работниками, а женщины – работницами или женами. В жены отбирались самые молодые и красивые.

Однако при всем его пакостном характере договориться с водяным все же было вполне возможно. Для этого надо было лишь соблюдать определенные правила отношений с ним, знать его привычки и слабые места. Чтобы водяные не пакостили, им регулярно приносили всевозможные подношения. Уважающие водяных мореходы новгородские, например, всегда бросали в воду щепоть табаку, говоря при этом: «На тебе, водяной, табаку, а мне дай удачи!»

Мореходы Белого моря относились к водяным несколько ласковее, слова при подношении подарка у них были такие: «Вот тебе, дедушка, гостинцу на новоселье! Люби и жалуй нашу семью!»

Подносить подарки следовало ровно в полночь, когда у водяных было время бодрствования и они могли по достоинству оценить уважительное отношение к своей особе. Помимо подарков мореплаватели часто подкуривали снасть или один из корабельных концов богородской травкой – это морским царям тоже почему-то нравилось.