|
Хозяин столь экзотического одеяния и все окружавшие его люди относились к талисману весьма серьезно. Он был сделан из толстой длинной травы, похожей на камыш, и ярко раскрашен красками почти всех цветов. Этот передник, как поведал мне Мидлтон, перешел к нему через его отца от деда, тоже в прошлом военных моряков. В боевых условиях капитан надевал передник и не снимал его до тех пор, пока корабль не выходил из опасного состояния. В походе талисман лежал свернутым в длинном деревянном ящике, подвешенном на крючках к потолку ходового мостика над компасом. После возвращения корабля в базу ящик с передником возвращался в салон командира, где хранился на видном и почетном месте».
Тот же Н. Соболев рассказывает, как на линейном корабле «Рэмиллис» он и сам неожиданно стал своеобразным «живым сувениром»: «…Я решил по возвращении в Портсмут оставить линкор. На второй день старший помощник командира в баре офицерской кают-компании передал мне просьбу матросов и унтер-офицеров остаться вместе с ними до окончания войны. По их мнению, мое пребывание на «Рэмиллисе» принесло ему счастье: он ушел от немецких торпед, не получил ни одного попадания снарядами, на корабле не было ни одного раненого. Но этим не закончилось. Вечером того же дня в мою каюту заявилась делегация от матросов, которая повторила их желание, чтобы я остался на корабле хотя бы еще на некоторое время. Они видели во мне, так уж получилось, русский талисман английского линкора…» Не надо думать, что в те же годы остался в стороне от веры в обереги и талисманы советский военно-морской флот. Этому не могли помешать ни атеистическое воспитание, ни деятельность политических органов. Война и постоянное балансирование на грани жизни и смерти всегда заставляют людей воспринимать все окружающее более остро и искать защиты у самых обычных, казалось бы, предметов. Так, на Северном флоте в годы Великой Отечественной войны ходили настоящие легенды о шапке-ушанке командира подводной лодки К–21 капитана 2-го ранга Николая Лунина. Выходя в боевые походы, Лунин обязательно надевал ее и не снимал до возвращения в базу. Всем на флоте было хорошо известно, что эта шапка не только приносит боевой успех подводному крейсеру в походах, но и надежно оберегает его от неприятельских кораблей и самолетов. Сама же ушанка получила уважительное именование «шапка-невидимка». Как бы то ни было, но именно К-21 оказалась единственной североморской «катюшей», дожившей до конца войны. Согласитесь, что шапка-ушанка командира советской подводной лодки ничем не хуже травяного передника командира английского линкора! Документально известно, что знаменитую «шапку-невидимку» выпрашивал у Лунина командующий Северным флотом адмирал Арсений Головко, который надеялся, что, оказавшись у него на голове, эта шапка принесет удачу уже всему Северному флоту. Однако Лунин не пожелал расставаться со своим заветным талисманом и на все просьбы своего командующего отвечал категорическим отказом, здраво рассудив, что на весь флот его шапки явно не хватит. Об этом отказе Лунина адмирал Головко написал даже в своих послевоенных мемуарах! Идет время, человечество все больше покоряет океанскую стихию, но, как и прежде, уходя в далекие моря, и военные, и гражданские моряки берут с собой дорогие их сердцу амулеты и талисманы. Они и сегодня в глубине души верят во множество старинных морских примет. Почему? Скорее всего, потому, что человек и сегодня не всегда выходит победителем из поединка с морской стихией, а поэтому и ныне ищет защиты в оберегах, веря, что только они порой способны защитить от таинственного и все еще не познанного до конца океана.
Глава девятая Великая битва за океан
Нет, они не призраки, хотя их жизнь и эволюция создали им столь мрачную славу, что никакие призраки не могут сравниться с ними по тем несчастьям, которые они принесли, приносят и еще принесут морякам всего мира. |
