Большая часть пути обеих эскадр проходила мимо берегов Англии, а также союзной с Россией по «Северному аккорду» Дании. В связи с этим интересно выяснить: были ли случаи шпионажа и диверсий со стороны иностранных разведок во время перехода? Внимательное изучение документов дает однозначный ответ: были! И снова поразительная особенность: этим неприятностям подвергалась исключительно эскадра адмирала Спиридова, а Эльфинстон, по странному стечению обстоятельств, постоянно избегал этой участи…

Попытаемся хотя бы приблизительно проследить всю цепь странных событий, выпавших на долю Первой эскадры.

Во-первых, во время прохождения эскадрой адмирала Г.А. Спиридова пролива Скаггеррак шедший впереди всех пинк «Лапоминк» ночью налетел на Скагенский риф и затонул. Лишь благодаря героизму его команды, успевшей дать предупредительные выстрелы, остальные корабли эскадры успели отвернуть в сторону и избежать подобной участи. Причиной трагедии стало отсутствие света на Скагенском маяке в ту ночь. Почему это случилось, так и осталось тайной…

Во-вторых, на подходе к английскому мысу Фламборо-Хед британские лоцманы не явились к месту условленной встречи и тем самым поставили под угрозу срыва проход русскими кораблями Английского канала.

В-третьих, при подходе к Портсмуту английские лоцманы посадили на мель линейный корабль «Европа». Из-за тяжелых повреждений корабль был вынужден встать в четырехмесячный доковый ремонт.

В-четвертых, до сих пор до конца не выяснена история повреждения и ремонта корабля Первой эскадры «Северный Орел». По прибытии эскадры в Гулль корабль имел повреждения и был поставлен в ремонт, который производили английские мастера. Однако после ремонта на выходе в море корабль едва не затонул, был оставлен в Портмуте и исключен из состава эскадры.

Сразу же по прибытии в английские порты русские корабли привлекли к себе пристальное внимание, в том числе и профессиональных разведчиков. «Смотрителей приезжает великое множество, – писал из Портсмута в Петербург посол И.Г. Чернышов, – в том числе много и из Лондона нарочно за тем туда ездили».

Откровенно неприязненное отношение к русским морякам со стороны официальных британских властей признают и сами англичане. «Наше Адмиралтейство… не выказывало особой готовности в оказании помощи судам эскадры», – признавался один из британских моряков того времени. Английские чины не гнушались ничем. «Хотя английское министерство, в числе коих и адмирал Гаук (первый лорд Адмиралтейства. – В.Ш.), соизволило иметь некоторое смятение, якобы от нас пренебрежно было вхождение в их порты без вымпелов… но Российская эскадра, командиры вымпелами и флагман своим верхним флагом никому не грозит», – доносил в Петербург адмирал Спиридов.

Весьма показательно письмо самого Д. Эльфинстона Н.И. Панину от 21 января 1770 года:

«Не могу не упомянуть о не совсем хорошем обращении и угрозах, которые пришлось снести от английского адмирала… ради сохранения чести флага ее величества, и, ввиду моего настоящего положения, я был вынужден сообразоваться с их угрозами. Они произвели сами обыск и бесчестие подобного поступка хотели сложить на меня, против которого, как английского офицера, и была направлена, по-видимому, их злоба… Тем временем среди возникающих препятствий я употреблю все усилия, чтобы привести эскадру в состояние выполнить то, чего я от нее ожидаю…»

Это письмо весьма красноречиво характеризует Эльфинстона, который, пытаясь замять получивший огласку скандал с обыском на русских боевых кораблях (случай сам по себе в истории российского флота небывалый!), старается исключить возможные подозрения в свой адрес со стороны Панина и неуклюже оправдывается перед ним.