– Да что вы говорите! Какое невероятное горе!

– Да. Именно так.

– Он унес в могилу величайшую тайну!

– Ну, я так не думаю, – вздохнул Андрей. – Он тогда кем был? Лейтенантиком. Не его уровень. И потом, уже в наши дни он пытался что-то разузнать, но так и не смог. Жаль его, конечно, замечательный дядька был, но вряд ли что-то важное знал.

– Да-да, но мы все равно так очаровательно общались!.. Вы будете держать нас в курсе дальнейших событий?

– Всенепременно и ежечасно, многоуважаемый Феликс Феликсович! Желаю здравствовать!

Андрей положил трубку и еще долго сидел у аппарата, обдумывая услышанное. Значит, чекисты не просто защищали население от неведомого зла, но и выполняли задание партии, правительства и, возможно, лично товарища Сталина по созданию новой породы водяных полулюдей? И фантаст Беляев, сочиняя роман про Ихтиандра, что-то об этом знал? Чушь, казалось бы, но ведь есть свидетельства… И то существо, которое попалось на безобразиях в тридцать седьмом, не было жестоко препарировано, а благополучно вернулось в свой родной омут? Чтобы потом, в знойный не по-российски семьдесят второй год, заскучав, всплыть снова… И появиться опять через те же тридцать пять лет. И если не то самое существо, а его потомок, даже гибридный, это не важно. Оно существует, оно опасно. Непредсказуемо и опасно. Хотя почему непредсказуемо? Он, Андрей, установил периодичность его возвращения, и поэтому…

– Андрюша, ты домой-то идешь?

На пороге стоял Борода с портфельчиком и пломбером в руке.

– А как же, Михал Юрич. Пошли.

В комнату уже заглядывало низкое солнце. День клонился к вечеру.

– Ты завтра можешь, э-э, поработать дома, – предложил Борода.

«Забирает машину и едет на дачу, хитрец», – сообразил Андрей.

– Дома не дома, но по пираньиным местам экскурсию устрою.

– Ага, – согласился главный, нежно дыша на штемпелек, которым клеймил пластилиновую плюшку на двери. – Это на двадцать восьмом автобусе четыре остановки.

«Угадал».

Идя домой, Андрей почему-то был почти уверен, что сегодня ему позвонит Анна. Поздно вечером. Поэтому он, не торопясь, походил по местному универсаму, запасся едой и пошел домой.

В квартире стояла натужная пыльная духота, Андрей, бросив пакет с покупками, ринулся открывать окна.

Быстро стемнело – насколько это было возможно в эти бесконечные летние дни. Андрей уже съел ужин, набулькался под завязку чаем и пытался читать, когда затренькал телефон. Чтобы не сорвать неустойчивый местный вызов, он, с трудом сдерживая себя, прослушал три сигнала и поднял трубку.

– Алё, Андрюшик! – зажурчал в трубке голосок-ручеек.

– Привет, ландыш. Как ты?

– Жарко! Мы из речки не вылезаем… А вообще хорошо. Все так хорошо…

Андрей понял, что она подразумевает.

– Я это знал.

– Да… А ты чем занимаешься?

– Бегаю и пишу, пишу и снова бегаю. Золотые перья все разлетелись, я один надежда и опора. Вот с местными язычниками давеча познакомился.

– Ну да! И как они?

– Душа люди. На праздник к себе пригласили.

– На Ивана Купалу, да?

В ее голосе прорезались кокетливо-ревнивые нотки.

– Угу. В вашей русалочьей вотчине однозначно беситься будем.

«Не обидится она?» – спохватился Андрей, но Анна радостно воскликнула:

– Да что ты!.. В Озерках?! На Светлом?!

– Ну да, там.