– Знаем мы вашу работу! – сжала официантка губки в кружочек.

– Раз знаешь, так двигай!

Жопа вернулась очень быстро, ловко расставила перед Андреем вполне приличные горшочки с едой. Дуя на суп, Андрей присмотрелся к другим девушкам. Имена на беджиках были как на подбор: Холера, Шалава, Пуська… Хотя, возможно, насчет последнего он слегка ошибся. Краем уха он слышал, как девицы забористо, но весело и без откровенной похабщины хамят посетителям, и те им с удовольствием отвечают. Хотя ни одного нецензурного слова до его слуха пока не долетело. Видимо, тут сложился определенный стиль поведения. Супервольный. Но не слишком.

Отдуваясь после толстой, в золотистых сухарях, отбивной, Андрей обдумывал план действий. Официанток он нашел в закутке у бара. Его белокурая бестия встрепенулась навстречу.

– Чего, дылда, отстрелялся? Так крикнул бы, я бы сразу и!..

– Да нет, ты сиди, киса, отдыхай. Мне бы вашего менеджера.

– А чё – какие-то претензии? Чего тебе не так?

– Ни-ка-ких претензий, все о’кей! – расплылся Андрей в улыбке, заметив, что на мгновение в глазах девчонки мелькнул вполне настоящий страх. – Скажи ему: журналист хочет побеседовать. Въехала? Дуй.

Жопа недоуменно обвела других девчонок взглядом, но поднялась и исчезла, а Андрей вернулся за столик.

Через пять минут к нему подскочила Жопа с кофе на серебристом подносе, вместе с ней подошел молодой человек, постарше Андрея, прилично и дорого одетый, без экзотических опознавательных знаков и безупречно вежливый. Андрей показал ему удостоверение. Менеджер, оказавшийся Алексеем, уточнил, не собирается ли гость развести его на платную рекламную публикацию, и потом охотно разговорился.

– …А один клиент прямо-таки жаловаться стал – был, говорит, на вечере встречи выпускников школы, так учителя, на которых я и поглядеть лишний раз боялся, «выкать» мне стали, одноклассники снизу вверх смотрят. Веришь, говорит, назюзюкаться от души не с кем было!.. Деньги-то они все себе сделали, а менталитет остался на уровне конца восьмидесятых… Вот и грызет ностальгия по годам безвозвратной юности… Вы, простите, в туалет наш не заходили?

– Нет пока. А что?

– А мы там кроме нормальной туалетной бумаги еще и рваную газетку кладем.

– Ну и?…

Алексей прыснул:

– Так дорогая бумага у нас расходуется рулон на три дня, а газетку, верите ли, только успевай рвать и класть, рвать и класть… Марина!

Менеджер щелкнул пальцами в сторону проносившейся мимо официантки под названием Грымза.

– Чаю мне зеленого с шиповником и жасмином сделай, пожалуйста. Хотите?

– Не откажусь, – церемонно ответил Андрей. – А как же вы решились на такой, скажем, рискованный эксперимент?

– Ничего рискованного в нем не было. Все равно ресторан по старой схеме работал почти в убыток. А теперь! У нашей финансовой элиты появилось место, где можно быть собой, без соблюдения имиджа и приличий. Тут как-то компания одна собралась – «Шопар» с «Булгари» наперегонки гонялись, – так они надрались в такой дикий хлам и голыми танцевать стали, даже дамы! Пели: «А нам все равно!» Я только потом узнал – я же сам приезжий, не в курсе был, что это замглавы городской администрации со своим аппаратом гулял. Надоедает же людям все время «при галстуке» быть. Вот и бузят. Их понять…

– …и простить?

– …можно. Да.

– А девушек где набрали? И по какому принципу?

– По принципу – яркая внешность, обостренное, простонародное, так сказать, чувство юмора и стойкость к ненормативной лексике.